смотреть в глаза. А может, и нет. Но он не остановился. И не спросил.
Он вошёл. Резко, глубоко, сразу. Я вскрикнула — от боли, от неожиданности. Было больно. Жжение, растяжение, как будто меня разрывают изнутри. Я вцепилась в станок, закусила губу. На глаза навернулись слёзы. Я испугалась, что сейчас заплачу, что он увидит мои слёзы и подумает, что я слабая. Но я терпела.
— Терпи, — сказал он. — Это первый раз. Потом привыкнешь.
Значит, догадался. Или просто сказал так, на всякий случай. Я не знала. Мне было всё равно. Боль утихала, сменяясь странным ощущением наполненности. Он начал двигаться. Медленно, потом быстрее. Член скользил во мне, влажный, горячий. Я смотрела в зеркало на наши отражения. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. Моё — растерянным. Но внутри нарастало что-то тёплое, тягучее. Я застонала — уже не от боли, от удовольствия.
Он ускорился. Его бёдра шлёпали по моим ягодицам. Я сжималась вокруг него, ловя ритм. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри, как вены трутся о стенки. Моё тело двигалось в такт, само, без команды. Я смотрела в зеркало и видела, как мои груди подпрыгивают при каждом толчке. Соски были твёрдыми, тёмными. Мне было стыдно, но я не могла отвести взгляд.
— Я кончаю, — прошептал он.
Он вышел из меня резко, одним движением. Я почувствовала пустоту. И тут же горячая струя ударила мне на ягодицы, на спину. Он кончал на меня — долго, толчками. Сперма стекала по моей коже, собиралась в ложбинке, капала на пол. Я смотрела в зеркало на белые капли на своей спине. Мне было стыдно. И почему-то грустно.
Он тяжело дышал, потом наклонился и поцеловал меня в плечо.
— Ты молодец, Галя, — сказал он. — Теперь ты настоящая балерина.
Я кивнула. Мне было странно: больно, стыдно, приятно, страшно — всё сразу. Но я верила ему. Я верила, что это часть обучения.
Он отошёл, начал одеваться. Я стояла у станка, голая, в сперме, в балетках. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала.
— Завтра в шесть, — сказал он. — Не опаздывай.
Я кивнула. Он ушёл. Я осталась одна. Вытерла спину салфетками, натянула колготки, трико. Балетки оставила на полу. Взяла сумку и вышла.
В коридоре никого не было. Я шла медленно, чувствуя, как между ног всё ещё пульсирует. На улице мороз ударил в лицо. Я подняла воротник куртки и пошла к метро.
В голове крутилось: я больше не девочка. Я балерина. Я — кролик, который позволил удаву себя проглотить. И мне это нравилось...
***
На следующий день я пришла на занятие с замиранием сердца. Всю ночь не спала — ворочалась, трогала себя, вспоминая его пальцы, его член, его сперму на своей спине. Мне было стыдно, но тело помнило. И хотело повторения.
Я вошла в класс. Он уже стоял у станка, в чёрной футболке, чёрных трико. Даже не обернулся.
— Начинаем, Галя. Сегодня работаем над прыжками.
Голос спокойный, деловой. Как будто ничего не было. Я растерялась. Думала, он сразу заведёт меня за станок, прикажет раздеться. Но нет.
Я встала к станку. Мы делали экзерсис полчаса, потом ещё полчаса — батманы, адажио, прыжки. Я выкладывалась, как на экзамене. Ныли мышцы, между ног ещё саднило после вчерашнего, но я терпела. Он не прикасался ко мне — только поправлял рукой, коротко, по-деловому. Иногда его пальцы задерживались на моей талии, на бедре, на секунду дольше, чем нужно. Я вздрагивала, но он тут же убирал руку.
Я чувствовала себя странно: вчера он трогал меня везде, а сегодня — как будто ничего не было. Я ждала.
Новое письмо одноклассницы