успела надеть строгую юбку и лёгкий батник с отложным воротничком, как из прихожей донеслась заливистая трель дверного звонка. Елена одёрнула на бёдрах кофточку и поспешила в прихожку открыть дверь своему гостю.
– Дима, ты с троллейбусом на перегонки бежал? – удивлённо спросила Ленка, глядя на взъерошенные волосы на голове племянника.
– У вас лифт не работает, пришлось пешком подниматься, – прерывисто дыша, пояснил Димка.
– Похоже, что через три ступени поднимался. Сейчас Юра ванную освободит, помоешь голову и головку, и обязательно с шампунем. Дома успел поесть?
– Успел поесть и вскупнуться, – уточнил Димка, целуя тётушку в щёку.
– Отвали, Димасик, ко мне только через душ. А вот и Юра освободил ванную. Иди и вскупнись ещё раз.
Димка послушно скрылся за дверью ванной, на ходу снимая с себя футболку.
– Юрочка, отнеси Диме свежий полотенчик из шифоньера. Я ему сама про бабу Софью скажу. В понедельник его к ней не таскай. Боюсь, затрахайте старуху до инфаркта. Впрочем, за обеденный перерыв ей удаётся покормить, и удовлетворить своих халявщиков. Правда, с трудом приходит в себя после этих дураков.
– А за себя не боишься, мамуль? Разреши мне хоть раздеть тебя. Не хочу, чтобы Димка с тебя снимал бельё. Ревную к нему немного – признался Юрик, расстегивая кофту на матери.
– Чудак, Юрик, ты и Верушку для него пойдёшь раздевать? – На тройничок вы её вряд ли сможете развести. С молодости была козой упрямой. Соскучилась я по ней, мерзавке. Даже к её мужу ревную, подлую. Вы осторожнее со своими набегами. Не спалите нашу затею, все мы при мужьях. Тут не страстями надо жить, а на трезвый рассудок полагаться. Будете своих женщин беречь, надольше нас хватит. На Наденьку нашу посмотрите. Всегда умела мужчин в руках держать, потому по сей день они к ней с уважением и благдарностью относятся. Хватит, Юрочка, с меня бельё стаскивать. Ступай, мой хороший, к себе. Я уж и так вся завелась некстати.
Вскоре скрипнула дверь в спальне и на пороге объявился Димка, с любопытством оглядывая комнату.
– Что смотришь, Дима? Не нравлюсь тебе? Я даже всё снимать с себя не стала, самое тайное до тебя приберегла. Ну что, негодник, говори с кем ты успел до меня переспать? Мой Юрка со всеми нами отметился, проказник. Только к нашим бабушкам ещё не удосужился с визитом.
– Зато Наденька мне не отказала. Да если честно, то и Веруша мне себя позволила пару раз.
– Позволила, говоришь? Вот же дрянь какая! Что ж она с Сёмки не начала, тихушница? Ты изнасиловал её, что ли? Почему ко мне не пришёл, негодяй? Ты ведь сам меня выбрал для себя. Не забыл, паршивец, как меня за заднцу ухватил? Я ведь тогда не подняла переполох, а только удивилась, что не Веркину попу предпочёл. А к нашей Наде с чего вдруг попёрся, тебе Верки не хватило разве?
– Тогда Веруша меня быстро отослала, чтобы близнецы нас не застали вместе. А к Наде направила за полной разрядкой, хорошо ещё дед в командировку уехал.
– Ну, получат у меня эти престарелые вертихвостки, – зло возмутилась Ленка. – я для них такой блуд замутила, а эти шмары моего же любовника увели. Я ведь что хочу? Себе мужика выбрать стоящего, что б ценил меня и дорожил мной. А уж я для него ничего не пожалею. Хочешь меня или кого-то из наших баб – пожалуйста, хочешь на троих, так слова не скажу. Но я для него должна быть всегда желанней других. Потому на работе никого до себя не допускаю.
Осень