— Девочки, пожалуйста... помогите мне снова стать Ваней, — взмолился он, глядя на них полными слез глазами. — Быстро! Где мои шорты? Где та мятая футболка?
Подруги переглянулись. В их глазах читалось глубокое разочарование, смешанное с жалостью.
— Нам очень жаль, что ты так боишься их, — тихо сказала Маша, доставая из-под кровати его старый рюкзак. — Мы думали, ты уже достаточно сильная, чтобы быть собой.
Они молча помогли ему снять сиреневую юбку и стереть макияж. Ваня торопливо натягивал грубую одежду, и каждое движение казалось ему теперь неуклюжим и чужим. Когда он смывал лак с ногтей, ему казалось, что он смывает часть своей души.
— Ты выглядишь... обычно, — сухо заметила Катя, когда перед ними снова стоял взъерошенный парень в широких шортах. — Но глаза у тебя несчастные.
Ваня вышел к родителям, стараясь шагать широко и грубо, как раньше. Весь день он провел с ними, слушая рассказы отца о футболе, но его мысли были в палате, где на вешалке осталось висеть его платье. Он видел Диму, который издалека удивленно и разочарованно смотрел на «Ваню», и это жгло его сердце сильнее всего.
Наступила ночь, но Ваня долго не мог уснуть. Он лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как внутри него борются два разных человека. С одной стороны, ему не хватало нежности платьев и того особого внимания, которое он получал как Ванесса. С другой стороны, страх перед родителями и осознание того, как быстро и глубоко он погрузился в этот женский мир, начали его пугать.
«А что, если я больше не смогу вернуться назад? Что, если я забуду, как быть обычным парнем?» — эта мысль жгла его изнутри.
Когда утром девчонки привычно постучали в его дверь с новым нарядом в руках, Ваня не вскочил им навстречу. Он медленно сел на кровати, оставаясь в своей старой растянутой футболке.
— Девочки, подождите, — тихо сказал он, остановив Свету, которая уже тянулась к его волосам. — Я... я решил пока отменить все переодевания.
В комнате повисла тишина. Катя удивленно опустила на кровать юбку, которую они так тщательно подбирали.
— Но почему, Ванесса? То есть... Ваня? — недоуменно спросила Маша. — Тебе же так нравилось! Ты сама говорила, что нашла себя.
— В том-то и дело, — Ваня вздохнул и потер лицо ладонями. — Мне это нравится слишком сильно. Я боюсь, как далеко это зайдет. Вчера с родителями я чуть не сошел с ума от страха. А Дима? Он видит во мне свою девушку. Это всё зашло слишком далеко, и мне страшно, что я потеряю контроль.
Девчонки переглянулись. Они видели, что Ваня напуган не на шутку. Это не было капризом — это была настоящая внутренняя борьба.
— Мы понимаем, — серьезно сказала Света, убирая вещи обратно в чемодан. — Мы не будем тебя заставлять. Это твой выбор, Ваня. Но знай: если ты снова захочешь почувствовать ту легкость, наши двери всегда открыты.
Ваня остался в палате один. Он надел свои старые джинсы и кроссовки. Выйдя на улицу, он старался идти твердым шагом, но каждый раз, когда мимо пробегали девчонки в легких сарафанах, его сердце предательски сжималось. Весь день он провел с мальчишками, играя в волейбол, но чувствовал себя лишним на этом празднике силы и соревнований.
Самым сложным было встретить Диму. Тот издалека помахал ему рукой, явно ища взглядом ту самую изящную девушку, и Ваня просто отвел глаза, ускоряя шаг.
Оставшиеся дни смены тянулись для Вани странно. Он по-прежнему проводил всё свободное время с Катей, Машей и Светой — они стали его самыми близкими
Как Настенька стала шлюхой.