поздно — несколько секунд она стояла полностью голой на виду.
— Они видели?! — почти пискнула Инна, лицо её было пунцовым. — Ань, ты только что стояла с раздвинутыми ногами… у тебя всё текло… они могли увидеть, как у тебя щель блестит!
Аня тяжело дышала, уткнувшись лицом в плечо Инны. Её тело горело.
— Не знаю… но я чуть не кончила от этого… — призналась она шёпотом. — Сердце в горле, а киска пульсирует так, будто меня уже ебут глазами…
Она снова отстранилась. Глаза безумные, блестящие. Через несколько секунд Аня опять начала подниматься.
— Нет! — Инна вцепилась в её руку. — Не вставай больше!
Но Аня вырвалась. На этот раз она вышла ещё дальше — сделала пять-шесть шагов в сторону открытого пляжа. Теперь она стояла почти на виду у всех. Полностью голая, тонкая, светлокожая блондинка с мальчишеской фигуркой. Она повернулась спиной к Инне, наклонилась вперёд и слегка раздвинула ноги, якобы «подбирая что-то с песка». Круглая попка раскрылась, и Инна увидела всё: розовый анус и ниже — мокрую, приоткрытую щель, с которой медленно капала прозрачная струйка возбуждения.
— Аня!!! — Инна уже почти плакала от стыда. — Ты совсем ебанулась?! У тебя всё на виду… дырочка вся мокрая… тебя точно снимают!
Аня выпрямилась, резко развернулась и почти бегом бросилась обратно. Она рухнула на покрывало лицом вниз, зарываясь лицом между ног Инны. Её голая попка высоко задралась, киска была красной и блестящей, губки распухли и слегка подрагивали.
— Прикрой меня… пожалуйста… — стонала она, голос срывался. — Мне так стыдно… так стыдно, Инка… но я не могу остановиться. Я хочу, чтобы они смотрели на мою голую письку…
Инна дрожащими руками накинула на подругу полотенце, но сама уже не могла нормально дышать. Её собственные трусики были насквозь мокрыми, соски болели, а стыд за Аню и за себя смешался в такую густую, сладкую кашу, что голова кружилась.
Воздух между подругами стал по-настоящему электрическим, тяжёлым от жары, крема и запретного возбуждения. Аня уже окончательно слетела с катушек. Она снова выпрямилась во весь рост на самом краю их крошечного укрытия, выставив вперёд свой бледный, абсолютно гладкий лобок. То она стыдливо прижимала ладошки к плоской груди, пряча крошечные твёрдые соски, то вдруг резко опускала руки, полностью открываясь солнцу и возможным взглядам.
— Аня, сядь, умоляю тебя… — хрипло шептала Инна, вцепившись пальцами в свои колени так, что ногти впились в кожу.
В этот момент со стороны главного пляжа раздался глухой удар, и ярко-жёлтый волейбольный мяч взмыл высоко в небо. Он описал дугу и с тяжёлым стуком упал всего в десяти метрах от них, прямо на горячий песок.
Сердце Инны рухнуло в пятки. Аня замерла, как голая статуя.
Послышался хруст гальки. Из-за волнореза выбежал высокий парень лет двадцати в ярких шортах. Он бежал, глядя под ноги, но когда поднял голову и увидел Аню — резко остановился, чуть не упав.
Время будто остановилось.
Парень стоял всего в пяти шагах. Его глаза медленно, очень медленно скользнули по полностью обнажённой фигуре Ани: по маленькой плоской груди с торчащими розовыми сосками, по тонкой талии, и наконец — остановились прямо на её гладкой, бледной, совершенно невинной киске. Губки были слегка припухшими и влажными, на внутренней стороне бедра блестела прозрачная дорожка.
Он буквально потерял дар речи.
— Ох… бля… — выдохнул он хрипло.
Аня стояла, парализованная. Она чувствовала его взгляд так, будто он касался её руками. Соски болезненно затвердели ещё сильнее, а киска предательски сжалась и тут же выдала новую каплю возбуждения, которая медленно потекла вниз.
Охотник и леший