говорил, мужской отвечал короткими фразами, и поверх всего этого чётко послышался звонкий детский голос: "Мама, а я ракушку нашёл большую-пребольшую! Смотри, какая красивая!"
Лика остановилась, но не из-за страха быть обнаруженной, а скорее из-за острого, запретного азарта, щекочущего нервы. Её тело напряглось, превратившись в тугую, натянутую струну. Член Кирилла застыл у неё во рту, губы плотно сомкнулись вокруг него, и она почувствовала, как часто и быстро пульсирует в нём кровь. Пальцы впились в бёдра пацанов, и Лика прислушалась.
Голоса приближались. Совсем рядом. За стеной папоротника. Ещё несколько шагов, и они увидят женщину на коленях в хвое, с двумя членами во рту. Увидят её растрёпанные волосы, полуголое тело и затуманенные глаза.
Лика чуть приглушила движения. Влажные, хлюпающие звуки, которые до этого наполняли лесной воздух, исчезли, сменившись интенсивной работой языка, который двигался быстро, и настойчиво, но теперь без единого звука, которые могли бы выдать их присутствие.
Парни притихли, затаив дыхание, упиваясь риском и близостью катастрофы, от которой кровь бежала по венам быстрее, а член становился твёрже, чем когда-либо.
Голоса поравнялись с ними. Детский смех. Женское "осторожнее, не упади". Шарканье ног по тропинке. Сердце Лики колотилось где-то в горле, но руки не дрожали, а язык не сбивался с ритма. Она работала в полной тишине, как заведённый механизм, и от этого безмолвия возбуждение становилось ещё более невыносимым.
А потом звуки стали стихать, удаляться и таять в зелёной чаще, пока не исчезли совсем, оставив только лесной шум и их прерывистое дыхание.
Лика выдохнула и с удвоенным усердием, с какой-то мстительной яростью, снова принялась за дело. Язык впился в член, губы сжались до предела, а голова задвигалась в бешеном, неистовом ритме, будто она хотела наверстать потерянные секунды наслаждения. Выжать из них, из себя, и из этого момента всё до последней капли.
— Да, вот так... вот так, шлюха... — застонал Кирилл, уже не в силах сдерживаться. Он впился в её волосы и потянул на себя, насаживая её рот на свой член ещё глубже, до самого горла, и Лика замурлыкала от этого ощущения лёгкой боли, смешанной с удовольствием. — Глотай всё, принимай всё, ты же этого хотела...
Его бёдра начали двигаться в такт её ритму, всё смелее входя в её влажный, гостеприимный рот. Лика подавалась навстречу, принимая его в горло, расслабляя мышцы и позволяя проникать до того рубежа, за которым начинается лёгкое удушье.
Стас, видя это, потерял последние остатки терпения. Его дыхание превратилось в тяжёлые, рваные выдохи. Он придвинулся ближе, направляя себя к её губам, проводя головкой по её щеке.
Лика яростно металась между ними. Ритм её движений стал бешеным и безжалостным, и к себе, и к ним. Рот жадно, до спазмов в горле обрабатывал один член, а рука в это время быстро и сильно надрачивала второй.
Потом они менялись, член выскальзывал из губ, и рука тут же перехватывала его, продолжая движение, а рот уже набрасывался на другой член, не давая ему остыть.
Парни не в силах были выдержать этот бешенный темп. Лика, не оставила им ни единого шанса. В какой-то момент Кирилл дёрнулся, и пальцами впился в её волосы с такой силой, что её голова мотнулась вперёд, принимая член до какой-то немыслимой глубины. Он начал кончать ей в рот, выдохнув что-то нечленораздельное.
Лика вырвалась, подняла голову, и в этот момент к Кириллу присоединился Стас, надрачивая свой до предела возбужденный член. Парни продолжили кончать вместе, прямо ей на лицо.
Полились горячие, густые струи. Первая, от Кирилла, попала на щёку и потекла тёплой
Двадцать лет спустя