сына, а он работал изо всех сил, входя в неё во всю длину, все быстрее и быстрее, вбивая её тело в постель, заставляя мамкины груди бешено колыхаться. На самом деле, Димка тогда охаживал её не так уж долго. Просто в бешеном темпе «расстрелял» свой богатый, юношеский заряд, но уже под конец, когда его движения стали более размеренными, а пульсирующий член начал порциями выстреливать внутрь Ларисы порции семени, она снова застонала и задергалась — сынуля, таки, успел «пробить» её повторно... После всего блаженства, она уснула глубоким сном женщины, постоянно пользующейся спиралью.
Наутро Лариса ощущала себя приговоренной к смертной казни. Но делать было нечего, и состоялся разговор с сыном. Глядя в синие "отцовские" глаза, Лариса, не без труда подбирая слова, объяснила Димке, во что они вляпались, ничего не скрывая и стараясь подбирать аргументы повесомее. Впрочем, сынок особо не переживал. Оказывается, он «давно мечтал попробовать хоть разок». И просто не контролировал себя, когда этот «разок» подвернулся. А что? Многие девочки его возраста, уже вовсю занимаются этим с парнями постарше, чем он, Димка, хуже? Лариса попыталась объяснить сыну, что с родной матерью «этого» вроде как не положено делать, на то она и мать... Димка всему внял, но от своего не отступился. В итоге порешили так: половое образование Димки будет продолжено, но на следующих условиях — а) никому ни слова! б) не мешаем личной жизни друг друга! Лариска настаивала на том, чтобы Димка завел себе подружку, расширяя кругозор более «естественными» способами. Сын не возражал, и дальнейший разговор мог быть использован против Лариски, если бы все прочие женщины вдруг, вздумали учинить над ней судилище. Она напропалую выдавала извечные женские тайны и подсказывала, как лучше сыграть на женских слабостях...
Разговор кончился тем, что сын решительно развязал завязки её халата, по-хозяйски завалил на диван и отымел по полной программе. Лариса и на этот раз испытала редкое блаженство. Он накачал спермой до краёв влагалище мамы. Она с трудом оторвала сына от себя, чтобы собраться на работу — тот уже пристраивался во второй раз... Ну и пошла жизнь, почти так же как раньше, но с приятными дополнениями. Через полгода, Димка запрыгивал на Ларису с ходу, едва она раздевалась после работы, и сразу начинал стаскивать белье... Она, порой в ущерб своей «прочей» личной жизни, приходила с работы пораньше, и они занимались любовью до потери сил. Это было здорово... Лариса обучила Димку всему своему арсеналу поз, но со временем выработались две основные: когда Димон всаживал ей с ходу, повалив на спину и подхватив под колени, почти как в первый раз, и наоборот — когда Лариса забиралась верхом, на чуть притомленного страстью сына и, ритмично покачиваясь и выгибая спину, неспешно доводила себя до экстаза. Димке этот вариант тоже нравился... Обычно он лежал под ней, закусив нижнюю губу, и как завороженный смотрел на её груди, во всем великолепии покачивающиеся перед его лицом. Тогда он руками брал мать за крутые бёдра, почти у начала талии, и ртом ловил набухшие до предела соски. Лариске очень нравились такие посасывания губами и нежное касание зубами.
Но спустя год, такой интенсивной, сексуальной связи, сын завел, наконец, подружку своего возраста, уступив требованиям матери. Теперь он только изредка занимался любовью с Ларисой, обычно — даже не раздеваясь овладевал ею стоя, возвращаясь с учёбы. По тому, как торопливо он задирал ей юбку, входил в неё, как прерывисто, хотя и сильно, совершал толчки, мама успевала понять с некоторой даже грустью, что сын думает уже не о
бложенство