Мне было двадцать два, когда я жил с матерью. Ей еще не было сорока, но она выглядела потрясающе – ухоженная, с фигурой, на которую оборачивались мужчины на улице. Но с личной жизнью у нее не сложилось. Мужчины в ее жизни либо быстро исчезали, либо оказывались неудачниками. Так что я был не в восторге, когда на мое двадцатитрехлетие она привела домой нового парня.
Звали его Серегой. И сразу стало ясно, что он не из нашей компании. Во-первых, он был моложе меня – лет двадцати двух, максимум. Во-вторых, у него была та самая аура бывшего заключенного, которую не скроеешь ни за какой модной одеждой. Он был крепко сбит, с татуировками на руках и холодным, оценивающим взглядом, который мне сразу не понравился.
Первые недели были напряжены. Серега чувствовал себя в нашей квартире как хозяин. Он громко разговаривал по телефону, курил на кухне, хотя мать просила его выходить на балкон, и постоянно смотрел на меня так, будто я был лишней вещью в его новой жизни. Мать, как будто боясь его потерять, потакала ему во всем. Я старался избегать их, проводя больше времени в своей комнате.
А потом случилось то утро. Я не спал, слышал, как они разговаривали на кухне. Голос Сереги был настойчив, требователен, а голос матери – слабым, оправдывающимся.
Ну давай, Лен, я хочу тебя, – слышал я его бас.
Серёжа, нет, мне плохо, голова раскалывается, давай вечером, – шептала мать.
"Вечером"? – он усмехнулся. – А сейчас что, мне терпеть?
Я услышал, как стукнул стул, потом шаги к балкону. Дверь на балкон хлопнула. Я лежал в своей комнате, на кровати, и, честно говоря, думал совсем не об их ссоре. Я дрочил. Закрыв глаза, я пытался представить себе какую-нибудь девчонку из института, но напряжение от их ссоры не отпускало. И в этот момент дверь моей комнаты без стука распахнулась.
Я замер с рукой в штанах. На пороге стоял Серега. Он не удивился, не смутился. На его лице медленно расползлась хищная ухмылка. Он молча посмотрел на меня, потом на мою руку, и шагнул внутрь, закрыв за собой дверь.
Ну что, козел, тоже взыграло? – спросил он тихим, опасным голосом.
Я пытался быстро вытащить руку, сунуть член в штаны, но он был уже рядом. Его рука железной хваткой схватила меня за запястье. Я вскрикнул от боли и неожиданности.
А ну-ка, полюбуйся, что у тебя тут, – он рывком стянул с меня одеяло. Я лежал в одних трусах, с торчащим под тканью членом.
Пусти меня, – прохрипел я, пытаясь вырваться. Но он был сильнее. Гораздо сильнее.
Пущу? – он усмехнулся. – Твоя мамаша отказала, а ты тут, значит, готов. Иди ко мне.
Он не спрашивал, он приказывал. Он схватил меня за волосы и стащил с кровати на пол. Я упал на колени, больно ударившись коленкой о линолеум. Слезы брызнули из глаз.
Не надо, пожалуйста, – всхлипывал я, пытаясь отползти. – Я не хочу.
А я пофиг, чего ты хочешь, – его голос стал жестким, безжалостным. Он расстегнул ширинку своих джинсов, и оттуда вывалился его член. Он был большой, толстый, с набухшей головкой, и уже стоял. – Хватит ныть, соси.
Он схватил меня снова за волосы и пригнул голову к своему паху. Запах пота и чего-то еще грубого, мужского ударил в нос. Я зажал рот, мотая головой.
Открывай, сука, или я тебе зубы по стене разложу, – прошипел он и так дернул меня за волосы, что я вскрикнул от боли. В этот момент я инстинктивно открыл рот, и он тут же воспользовался этим.
Такой вот Новый год...