Гастон кончил сразу же, от первых же движений ее ловких пальчиков. Длинные струи спермы подлетели вверх и упали обратно на парня. Немного даже попало на личико и руки Конни. Та слизала кончу, поцеловала вора в губы, улыбнулась и, вставая, сказала:
— Ну, красавчик бывай, не забывай!
Тот лишь мрачно зыркнул на такую подружку. Томми тем временем обыскал комнату. Под кроватью была сложенна унесенная из лавки добыча — часы, серебряная посуда, статуэтки и прочее. В столе же обнаружились деньги — мешочек с золотыми наполеондорами и мешочек серебряных монет в 1, 2 и 5 франков.
— Ладно, ребята, тот бронзовый диск — мой. Вещь старинная, как вы может и поняли — цены немалой. А с вашей помощью ее у меня украли. Нехорошо поступили. Деньги, здесь около полутора тысяч, мы заберем как компенсацию. Побрякушки — ваши, нам они не нужны. А сейчас, парни, вы же пили, веселились — вот и дальше пейте.
Достав бутылку абсента, Дюваль влил в горло каждому из братьев по половине. Вскоре те впали в полузабытье.
Оставив Томми сторожить, мы отправились искать маман Луиз и обнаружили ее в зале. Она успела слегка приодеться, ключевое слова «слегка». Прикрыла сиськи блузкой из тонкой ткани и одернула юбчонку. Просьбу подержать братьев Белькуров пару деньков на подвале или еще где Сара-Луиза встретила мягко говоря не слишком благосклонно. Пришлось расстаться с десятком золотых наполеондоров, тоесть целыми двумя сотнями франков, чтобы смягчить строгую матрону и вынудить ее поступиться принципами. Нацепив братьям мешки на голову, мальчики, при помощи Эмиля и Виктора, еще одного вышибалы, перенесли их в какую-то каморку. Договорено было что их там будут держать два дня, в поддатом состоянии, потом вернут обратно в их номер, думать что это было.
Решив, по крайней мере на время, проблему с Люсьеном и Гастоном, я напомнил Дейзи про уговор о дележе добычи. Той эта мысль пришлась по душе. Немного помявшись, Дюваль все-таки согласился поделить награбленное у грабителей, за вычетом уплаченного маман Луизе и еще двухсот франков в фонд будущих расходов. Девушкам досталось двести пятьдесят, 125 франков каждой. Немного, столько они на карманные расходы обычно получали. Однако Дейзи чуть ли не визжала от радости:
— Конни, так здорово, это первые реально мои деньги, а не от родителей! И твои тоже же наверное!
Сестренка однако лишь кивнула без всякого энтузиазма и что-то неразборчиво пробормотала в ответ. Странно, где еще она могла заработать-то?
Закончив дележку, наша компания отправилась пообедать. Позвали нас не в общий зал, а в один из кабинетов. Там уже ждала маман Луиза в компании женщины лет 50-60 на вид. Несмотря на возраст, выглядела она вполне неплохо, формы были все на месте, мягкие, приятные черты лица, голубые глаза, золотистые, хотя уже и начавшие седеть волосы.
— О, Скарлетт, очень приятно! — как и можно было предположить, Дюваль знал здесь всех.
— Дейзи и Конни, сестры Ревенскрофт, Томми, лейтенант королевских гусар.
— Скарлетт Батлер, матушка нашей уважаемой Сары-Луизы.
Оба на, я что-то думал что у мулатки-хозяйки мать черная отец белый, а оказывается наоборот. Додумать я не успел, так как Скарлетт вступила в разговор:
— Доча сказала что вы ищете Хельмута Ноймана, который остановился как раз в моем отеле. Да, моем, мне с мужем там принадлежат 20%, пятая часть. Хельмут действительно наш постоялец, только это не он платит. Их семеро, все немцы, пруссаки. Главный это некий барон Отто Вильгельм фон Райнхардт. По крайней мере он так записался. И детки его — Фридрих и Клара. Хельмут ваш указан как его секретарь, а Хольцер с Гайссером — слуги.
Дейзи и Храм Пустыни Часть 4 - Ресторан