стриптиз-клубе, танцуй всю ночь напролет и напивайся в стельку, если это сделает тебя счастливым.
— Тебе бы это понравилось, не так ли? — спросил Марк, в его голосе слышался гнев.
Эль вздохнула.
— Я даже не знаю, что это должно означать.
— Суть в том, что либо я еду с тобой, либо ты не едешь вообще, — сказал Марк, его голос дрожал от ярости.
Лилли дернула меня за руку и направилась в сторону кухни, пока я не оттащил ее назад и не посмотрел на нее.
— Пусть Элоиза сама борется, — сказал я. По крайней мере, еще немного, подумал я про себя.
Глаза Лилли тлели от гнева, а ноздри раздувались от едва сдерживаемой ярости. Тем временем, по другую сторону входа, сердитое выражение лица Брук сказало мне, что она не выдержит больше, прежде чем вмешается.
— Ты не можешь указывать мне, что делать, — сказала Эль. В ее голосе было больше ярости, чем я когда-либо слышала от нее. — Так будет продолжаться весь наш брак? Ты будешь говорить мне, с кем я могу видеться и что я могу делать?
— Или что она может носить, — пробормотала Лилли, сжав мою руку так сильно, что я подумал, что мои кости могут сломаться.
— Мяч на твоей стороне, Элоиза, — сказал Марк. — Но в любом случае, я позабочусь о твоей безопасности.
Элоиза издала приглушенный всхлип, и я уже собиралась вмешаться, когда ее следующие эмоционально окрашенные слова остановили меня.
— Есть третий вариант, — сказала Эль. — Ты можешь пойти нахуй. Я лечу, а вот ты не приглашен. Конец истории.
Лилли погрозила кулаком, а Бринн отпустила мою руку, чтобы попрыгать вверх-вниз, беззвучно аплодируя. Стоящие напротив, Брук и Стейси ухмылялись, обмениваясь приглушенными приветствиями. На кухне воцарилась тишина, прежде чем Марк ответил.
— Тебе стоит хорошенько подумать над этим утверждением, — сказал Марк. — Еще не поздно все отменить. Ты хочешь быть женой врача или недооплачиваемой медсестрой, которая работает только в ночную смену?
Гребанный урод. Внутренне я рычал. Такие парни, как Марк Лэнгфорд, портили жизнь всем мужчинам. Манипуляция. Контроль. Обман. Они использовали склонность женщины к доброте, чтобы нанести ей эмоциональный удар, нанести раны, для заживления которых требовались годы терапии.
Эль всхлипывала, и с меня было достаточно. Я вошел на кухню, и все четыре дамы последовали за мной.
Доктор Марк повернулся к нам лицом, глаза выпучены, рот раскрыт.
Брук и Бринн подхватили Эль, притянули ее в объятия, и она рухнула в них, разрыдавшись.
Сжав кулаки, Лилли набросилась на доктора Марка.
— Не смей так разговаривать с моей сестрой, ты, гребаный кусок дерьма.
Марк отшатнулся, и я схватил Лилли за талию, оттаскивая ее назад, когда она нанесла круговой удар, который пришелся в пустоту.
— Полегче, — сказал я, обхватывая Лилли руками и сохраняя спокойствие, насколько мог.
С трудом сдерживая ее, я обратил суровый взгляд на доктора Марка.
— Элоиза дала тебе свой ответ. Она летит на Багамы, а ты не приглашен. Пора тебе валить отсюда, пока я не вышел из себя.
Лицо доктора Марка стало смертельно белым, и он замер на мгновение, прежде чем вновь обрел самообладание.
— Это была ошибка — приходить сюда, — сказал он, бормоча себе под нос. Он повернулся лицом к все еще всхлипывающей Элоизе. — Пойдем. Мы можем поговорить обо всем этом у меня дома.
Лилли разразилась надменным смехом.
— Как будто мы отпустим ее куда-то с тобой.
Эль перевела взгляд своих красных глаз на Марка, чтобы посмотреть в его сторону.
— Просто уходи, — сказала она, после чего снова отвернулась от него и уткнулась лицом в плечо Брук.
Шестой рассказ Вована. В гостях у Сашки