до упора и извергая свою сперму в ждущую шейку её матки. Я превратился в дикаря, не желающего ничего более, чем осеменить самку. Я вспахивал ее плодородные поля, вращая бедрами, пока ленты горячей спермы окрашивали внутренности её вагины в белый цвет.
Брук спустилась с вершин своего оргазма, расслабившись в моих объятиях, она двигала бедрами и медленно доила мой член. Целовала мои глаза, нос и, наконец, рот, опустошая мои яйца, обвилась вокруг меня руки и заглянула в мои глаза.
— Я так люблю тебя.
Мой член затих внутри нее, а ноги дрожали от толчков моего измученного тела.
— Я тоже тебя люблю, — сказал я, прежде чем наклониться вперед и нежно поцеловать ее в губы.
Двадцать минут спустя мы забрались под одеяло. Я растянулся на своей стороне большой двуспальной кровати и расслабился, прислонившись к куче подушек, поддерживающих меня сзади. Волна приятной усталости опустилась на мои кости, и я удовлетворенно вздохнул, наблюдая, как Брук забирается в постель рядом со мной.
Как обычно, она перебралась ко мне в чем мать родила, а затем перебралась на мою сторону двуспальной кровати. Она скользнула одной из своих длинных кремовых ног по моей груди и придвинулась ближе, оценивая меня своими большими зелеными глазами. Положила подбородок мне на грудь и посмотрела на меня с выражением лица "я хочу поговорить".
Я протянул руку и положил ладонь на ее голую попку, нежно поглаживая фарфоровую кожу тыльной стороной большого пальца.
— Что у тебя на уме?
Она поджала губы и пытливо посмотрела на меня.
— Ты уже собрался на завтра?
Я нахмурился.
— Ты хочешь поговорить о сборах?
Ее зеленые глаза блеснули, и она улыбнулась мне.
— Не совсем. — Она вздохнула и нарисовала сердечко на моей голой груди. — Я буду скучать по тебе.
— Ты всегда можешь прилететь и присоединиться к нам, — сказал я. — Еще один сопровождающий не помешает, и Бог знает, что тебе не помешает отпуск.
— Может быть, — сказала она. — Но я сомневаюсь. Есть работа. Я занята встречами, и..... — Она пожала плечами. — Я не знаю... и другими вещами тоже.
Я поднял бровь.
— Какими другими вещами? Не заставляй меня щекотать тебя.
Брук улыбнулась и игриво шлепнула меня.
— Не дразни меня.
— Тогда говори, — сказал я.
Ее улыбка померкла, и она встретила мой взгляд прямо.
— Ты не понимаешь, как сильно я люблю своих сестер.
Я нахмурился.
— Думаю, понимаю, — сказал я. — После смерти Реджи вы трое сблизились так, как большинство людей никогда не сближаются.
— Верно, — сказала Брук. — Но эта связь имеет очень глубокие корни.
Она сделала паузу и посмотрела мне в лицо, как бы давая словам осмыслиться.
— Ладно... что ты не договариваешь? Я не читаю мысли, — сказал я.
— Я уже говорила тебе однажды, — сказала она. — Но я не думаю, что ты мне поверил. Лилли положила на тебя глаз, и Эль тоже, хотя она не сказала об этом прямо.
— Мы снова вернулись к этому разговору? — вздохнул я. — Я уже испытываю удачу с тобой, а тебе двадцать пять. Лилли двадцать лет. Я достаточно стар, чтобы быть ее отцом. Это просто... жутко.
— Во-первых, ты не выглядишь на сорок два, — вздохнула она. — И возраст действительно всего лишь цифра. Послушай, я не говорю тебе вступать с ней в отношения. Я имею в виду, это же — Лилли. Ей повезет, если ее парень продержится неделю, прежде чем он ей надоест и она уйдет от него.
— Тогда это еще большая причина для меня держать с ней дистанцию, — сказал я.
Сельские истории