лёгких, свободных. Пальцы скользили по внутренней стороне бедра, чуть забираясь под широкий пояс, пока она продолжала всхлипывать, уже тише.
— Можешь у меня в палатке переночевать, — повторил он негромко, почти ласково. — Места вагон, никто не обидит.
Его рука тем временем продолжала медленно гладить, теперь уже увереннее, с лёгким нажимом, ощущая тепло её кожи сквозь ткань. Пальцы ненадолго задержались у края шаровар, чуть сдвинув резинку, проверяя реакцию.
Марте было уже всё равно. Ей просто хотелось тепла. Забыться. Перестать чувствовать эту пустоту и боль внутри.
Она только слабо кивнула, не поднимая головы с его плеча, позволяя его руке оставаться там, где она была.
Моя девственница.1