жадно. Губы растянулись вокруг лиловой, большой залупы. Вкус был солоноватый, молодой, мужской. Я взял его глубже, сосал медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Денис запустил пальцы мне в волосы, не давил, просто гладил.
— Папа Толя... бля... как хорошо... я так хотел этого...
Когда он признался, что уже много раз кончал, онанируя и представляя меня, я не выдержал. Я подвёл наши игры к главному. Я лёг на полок, открыл рот и сказал:
— Кончи мне в рот, сынок. Я хочу тебя всего.
Денис встал надо мной, дрочил свой огромный чёрный член двумя руками и через несколько минут зарычал, заливая мне горло густыми, горячими струями. Я проглотил всё до капли, чувствуя, как дрожит его тело. Мы обнялись после этого — мокрые, парные, счастливые. Это была наша тайна. Никто не должен был знать. Ни Светлана, ни Лариса Ивановна, ни Константин Петрович. Только мы двое.
Но тайна росла. Я давно и тайно готовил себя. Каждый вечер, когда все спали, я уединялся и медленно, нежно растягивал свой анус пальцами, смазкой, игрушками — хотел быть готовым. Я был девственником сзади. И хотел, чтобы эту девственность забрал именно он — мой шестнадцатилетний сын, такой же девственник в этом деле, как и я когда-то.
И однажды это случилось.
Мы были одни в бане ночью. Снег падал за окном, в печке гудел огонь. Денис уже знал, чего я хочу. Я встал раком на полке, широко раздвинул ноги и прошептал:
— Возьми меня, сынок. Сделай меня своим. Медленно... я хочу почувствовать тебя всего.
Он встал сзади. Его огромный чёрный член, уже полностью стоящий, прижался к моему анусу. Головка была горячей, скользкой от смазки. Он вошёл очень нежно — сначала только головкой. Я застонал от смеси боли и удовольствия. Денис гладил меня по спине, шептал:
— Папа... я люблю тебя... расслабься... я буду аккуратно...
Сантиметр за сантиметром он входил в меня. Его толстый ствол растягивал меня, заполнял полностью. Когда он вошёл по самые яйца, я выгнулся и тихо закричал — от счастья. Мы начали двигаться. Сначала медленно, потом всё глубже и сильнее. Денис держал меня за бёдра, трахал меня своим огромным чёрным членом, а я стонал его имя, как молитву. Он кончил первым — глубоко внутри меня, заливая горячим, густым семенем. Я кончил следом, не прикасаясь к себе, просто от ощущения, что меня заполняет мой собственный сын.
После мы долго лежали в обнимку на полке. Денис целовал меня в шею, в плечо, в губы — нежно, по-сыновнему и по-мужски одновременно.
— Это наша тайна, пап, — прошептал он.
— Да, сынок, — ответил я, прижимая его к себе.
Мы продолжали жить как раньше — дружная, горячая семья. Но теперь у нас с Денисом была своя, особенная любовь. Тайная. Глубокая. И очень, очень сладкая. И я знал: когда-нибудь, может быть, мы расскажем остальным. А пока... пока это было только наше, наш опыт. Наше маленькое, жаркое счастье внутри большого семейного счастья.
Прошел еще год. Денису было уже семнадцать, а Юленьке — пятнадцать. Она превращалась в настоящую красавицу:
высокая, длинноногая, с густой русой косой почти до попы, с той же фигурой, что и у матери и бабушки — бурно растущая грудь, полнеющие бёдра, высокий крутой зад. Она уже поступила в областной техникум, приезжала домой на выходные и каникулы, и в доме снова становилось шумно и весело. Мы с ней были очень близки — она всегда звала меня «папочка Толя» и доверяла мне все свои девичьи секреты. Но нашу с Денисом тайну мы по-прежнему хранили. Никто не знал. Ни Светлана, ни Лариса Ивановна,
Не стреляй. Часть 2. (10 из 21). Мы, Кирилл и Антон