её к столу бедрами, чувствуя, как тела соприкасаются. Грубость. Напряжение.
Внутри рвал конфликт: хочу её сломать, но боюсь. Боюсь, что этот брак развалится от такой вот злости. Она оторвалась на миг, дыша тяжело.
— Не останавливайся, — выдохнула. Искра бунта вспыхнула.
Я усмехнулся криво. Руки спустились ниже, сминая платье. Кухонный стол скрипнул под весом. День кончился. Ночь начиналась, с выхода обид.
Но внутри шевельнулось что-то новое. Не только ярость. Страх потерять её. Я замер, глядя в её распахнутые глаза. Что дальше? Она ждала. Я ждал. Напряжение висело, готовое лопнуть.
Её рука легла на мою щеку — неожиданно нежно. Конфликт. Мы на грани.
Варя замерла у стола, её сердце колотилось, когда я схватил верёвки, мои глаза горели огнём. Я заметил эти верёвки вчера, разбирая старую полку в углу кухни: грубые, надёжные, от мебели, которую чинил на прошлой неделе. Руки задрожали от внезапной мысли. Нет. Я не должен. Но пальцы уже обвились вокруг мотка.
Она стояла неподвижно, пышное тело в тонком халате, длинные каштановые волосы растрепались. Варя смотрела на меня снизу вверх, губы приоткрыты. Я шагнул ближе. Рывком толкнул её назад, на столешницу. Она ахнула, но не отстранилась. Верёвка зашуршала в моих ладонях. Я схватил её запястья, скрестил их над головой, прижал к ножке стола. Узел затянулся туго. Варя дёрнулась, но слабо как будто проверяла прочность.
«Что ты... Артём?» – выдохнула она, голос дрожал. Я не ответил. Взял вторую верёвку. Ноги. Раздвинул её бёдра, привязал лодыжки к дальним ножкам. Растянуто. Полностью открыто. Пухлое тело Вари теперь лежало на столе, как жертва, руки и ноги в стороны, халат задрался, обнажив бёдра. Она застонала от беспомощности, извиваясь. Но в глазах – вспышка. Не страх. Возбуждение. Губы искривились в улыбке.
Я отступил на шаг. Смотрел. Сердце стучало в висках. Что я делаю? Эта тьма внутри – она всегда ждала момента. После дня с молотком и гвоздями, с её вечными упрёками о холодности. Я ненавидел эту сторону себя. Боялся. А если сломается окончательно? Но тело Вари на столе манило. Беспомощное. Ждущее. Я наклонился, ладонь легла на её шею. Сжал. Не сильно, но ощутимо. Пальцы впились в кожу.
Она выгнулась. Стон сорвался с губ. «Да... вот так», – прошептала Варя, глаза полузакрыты. Я сжал сильнее. Воздух в её лёгких стал реже. Я чувствовал пульс под пальцами – быстрый, рваный. Внутренний голос кричал: отпусти. Остановись. Но нет. Мои губы врезались в её рот. Жёстко. Без нежности. Зубы клацнули. Языки сплелись в борьбе – она отвечала, впиваясь ногтями в верёвки, тело извивалось.
Поцелуй длился вечность. Я кусал её губы, оставляя следы. Варя не сопротивлялась, наоборот, тянулась навстречу, насколько позволяли путы. Я ослабил хватку на шее, но только чтобы провести рукой ниже, по груди, сжав ткань халата. Натянуто. Кнопки трещали. Моё дыхание сбилось. Боязнь накатывала волнами: это не я, не наша жизнь. Рутина брака, усталость – всё рухнет, если я дам волю своим желаниям.
«Я ждала этого... твоей силы», – выдохнула она между поцелуями, голос хриплый. «Ты всегда такой холодный. А я.. тоскую по твоей власти и силе. Возьми меня так». Слова ударили. Я замер. Её уязвимость? Эта стена рухнула. Она не упрекала. Просила. Я впился снова в её губы, язык глубже, рука на шею вернулась. Сжал. Она застонала, её тело дрожало.
Кухня тонула в вечернем полумраке. За окном сгущались сумерки, лампа над столом отбрасывала жёлтый свет на наши фигуры. Верёвки скрипели от её рывков. Я целовал жёстче, оставляя синяки на шее, на губах. Халат натянулся, ткань рвалась по швам. Мои пальцы скользнули
насильницы Вика