Он, наверное, чувствовал, как бешено он колотится.
— Приятно познакомиться, Лера, — сказал он и отпустил мою руку.
Я убрала руку на колено и сжала пальцы, все еще ощущая его тепло.
— Вы здесь работаете? — спросила я, чтобы что-то сказать.
— Да. У меня офис на двенадцатом.
— А что за фирма?
— Консалтинг.
Я кивнула, хотя не понимала, что это значит. Он смотрел на меня, и мне казалось, что он видит все — и то, что я не понимаю, о чем он говорит, и то, что я из другого мира, и то, что у меня под свитером твердые соски.
— А вы? — спросил он. — Учитесь?
— На первом курсе. Филфак.
— Филология, — он чуть кивнул. — Любите читать?
— Да.
— Что?
Я назвала пару авторов, которых мы проходили. Он слушал, не перебивая, и я чувствовала, как мое волнение понемногу утихает. С ним было легко говорить — он задавал вопросы, смотрел в глаза, кивал. Как будто ему действительно было интересно.
— Тяжело на первом? — спросил он.
Я услышала:
— Тепло в теле?
Слова врезались в мой мозг, и я забыла, что хотела сказать. Я смотрела на него, раскрыв рот, и чувствовала, как кровь приливает к щекам. Он спрашивал об учебе. Конечно, он спрашивал об учебе. Но мое тело отозвалось на несуществующий вопрос — низ живота сжался, между ног стало влажно, и я непроизвольно свела бедра.
— Нормально, — выдавила я. — Немного сложно, но я справляюсь.
— Выглядит так, будто вы не высыпаетесь, — заметил он.
— Да, сессия была...
— Темные круги под глазами, — сказал он, и в голосе прозвучало что-то, похожее на беспокойство. — Вы себя не бережете.
— Вы себя не бережете?
Я слышала это как:
— Вы себя трогаете?
И мое воображение вдруг дорисовало остальное. Как он берет меня. Как его руки смыкаются на моей талии. Как он притягивает меня к себе.
Я помотала головой, отгоняя видение.
— Я сплю нормально, — сказала я слишком быстро. — Просто сегодня много занятий.
Он кивнул, но я видела, что он мне не поверил. Или ему было все равно. Я не могла понять.
Вентиляция гудела монотонно, и воздух в кабине становился душным. Я чувствовала запах его парфюма — бергамот, дерево, что-то еще, неуловимое, что кружило голову. И свой запах — легкий, но я боялась, что он его почувствует. Запах возбуждения, который пропитывал ткань джинсов, который делал мои трусики влажными и липкими.
Он вдруг поднялся. Я следила за ним глазами — он подошел к панели, проверил кнопки, подергал дверь. Потом прошелся по кабине — три шага туда, три обратно. Остановился напротив меня.
— Здесь душно, но подождать придется, — сказал он.
Я услышала:
— Здесь душно, но... потрахаться придется.
У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него снизу вверх, сидя на полу, и чувствовала себя маленькой и беззащитной. И от этого беззащитного положения между ног стало еще влажнее.
Он сел рядом. Не напротив — рядом. На расстоянии ладони. Я почувствовала тепло его тела через ткань свитера.
— Не бойтесь, — сказал он тихо.
Слова путались в голове, и я не могла отличить, что он сказал на самом деле, а что родилось в моем воспаленном мозгу.
— Я не боюсь, — прошептала я.
— Дрожите, — заметил он.
— Это холодно.
— Вы дрожите? — переспросил он, чуть наклоняясь.
Я услышала:
— Вы держите?
И я поняла, что держу. Держу себя, чтобы не броситься на него. Держу руки, чтобы не прикоснуться. Держу дыхание, чтобы не застонать.
— Немного, — сказала я.
Он протянул руку. Я замерла. Его пальцы коснулись моих — ледяных, я сама не заметила, как они замерзли.
?Ruined and denial orgasms? или ?Брезгливая? (по реальной истории)