прекрасную жену, чтобы решить — он обязан её трахнуть.
Слова ударили. Я почувствовал, как щёки горят, а внизу живота, снова начинает собираться тяжёлое, пульсирующее тепло. Мой собственный член, ощущая болезненные прикосновения пояса, слегка дёрнулся, и я машинально сжал бёдра.
Парень, которого она назвала Мясом, попытался представиться, но Шелли мягко, но твёрдо остановила его. Имена не нужны. Сегодня он — просто Мясо. А Даниэль... она на секунду задумалась и предложила «Сучка». Он возразил — сказал, что она больше похожа на «Куколку». Шелли улыбнулась и разрешила ему звать её так, но при этом обращаться с ней как с сучкой. Я видел, как Даниэль, сидя на краю кровати, слегка покраснела, но не отвела взгляда. Её колени были плотно сжаты, а ступни широко расставлены — поза одновременно невинная и предельно открытая. Бледные веснушчатые ноги в чёрных туфлях на шпильках выглядели хрупкими и одновременно невероятно сексуальными. Платье слегка задралось на бёдрах, открывая полоску гладкой кожи выше колен. Я знал эту позу. Она сидела так, когда нервничала, но уже приняла решение. Я видел её такой перед важными судебными заседаниями.
Мясо подошёл ближе. Его голос был низким, чуть хрипловатым от возбуждения:
— Ты выглядишь такой красивой там, внизу, Куколка.
Даниэль подняла на него глаза. Я видел, как её взгляд скользнул по его лицу — красивому, молодому, уверенному, — а потом опустился ниже, к заметно набухшему паху. Она облизнула губы — совсем чуть-чуть, почти незаметно, но я заметил. И ответил ему, голос чуть дрожал, но был твёрдым:
— Ты и сам неплохо выглядишь, Мясо. Мне это нужно. Я этого хочу. Но ты должен понимать: с тех пор, как мне исполнилось двадцать три, я была только с одним мужчиной, Риком. Это двенадцать лет и двое близнецов назад.
Она призналась в своей нервозности. Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось от жалости и одновременно от острого, почти болезненного возбуждения. Она говорила об этом с другим мужчиной. Признавалась ему, что я — единственный, кого она знала все эти годы. И теперь хотела другого.
Мясо мягко сказал, что будет нежным. Она резко оборвала его:
— Даже не смей! Я просто хотела, чтобы ты знал, сколько времени прошло...
Потом она сделала то, от чего у меня перехватило дыхание. Не отводя взгляда, она протянула руку и схватила его за яйца через брюки — уверенно, снизу, обхватив всю тяжесть ладонью. Я видел, как пальцы её маленькой руки сомкнулись на заметной выпуклости. Она сжала. Не сильно, но достаточно, чтобы он слегка выгнулся.
— Мне нужно всё, что могут дать эти большие яйца сегодня ночью, — тихо, но отчётливо сказала она. — Ох, мне нужно, чтобы меня трахнул настоящий член!
В комнате на экране повисла тяжёлая, влажная тишина. Я сидел в своей спальне и чувствовал, как мой собственный член пытается затвердеть, налиться кровью, но не может из за уколов боли когда наталкивается на пластик. Я вспомнил, как она вчера ночью легко заглатывала меня. Как ласкала. Как проглотила. А теперь... теперь она держала чужие, большие, тяжёлые яйца и говорила, что хочет, чтобы её выебали.
Мясо тяжело дышал. Его голос стал ниже, грубее:
— Расстегни мои брюки, сучка.
Она на секунду задержала дыхание, потом ответила с лёгкой усмешкой:
— Я думала, ты будешь звать меня Куколкой.
— Я передумал. Сегодня будет только «сучка», «шлюха» или «шлюшка». Я не буду спрашивать в третий раз. Расстегни мои брюки, сучка!
— С удовольствием, мистер! — почти простонала она.
Пальцы Даниэль быстро, но немного дрожа от волнения расстегнули молнию. Она стянула чёрные боксеры вниз. И на экране вывалился огромный, тяжёлый член. Девять
Моя жена составила план похудения… Глава 3