глоток вина. Внутренности мои подкатываются к горлу и я, зажав рот руками, вываливаюсь голый в дождливую ночь: * * * Через неделю нас все-таки отпускают домой. Ура! Дембель! Конец всему! Про то, банное сумасбродство, никто не вспоминает. Чего не бывает на войне? Игорька убьют через два дня. Пашку позже отправят к родителям в "деревянном бушлате": Перед отъездом ребята рассказывали, что около гостиницы нашли красивую, мертвую, голую девушку. Она упиралась в асфальт коленями и головой, вывернув шею и раскидав по густой крови пышные белые волосы. Говорили - выпала из окна. А может выбросили? Эх, Оленька, Оленька: Бардак! Вся жизнь - бардак! Весь мир - бардак! Если, конечно, в нем нет мира.
Десять писем. Часть IV. На распутье (дневник Элли)