всё свело от сладкого спазма. Они всё поняли. Мужики всё увидели. И вместо того чтобы сгореть от стыда и убежать в дом, Лиза поймала себя на том, что ей хочется большего.
— Андреевна! — на весь двор позвал её Вася. — Подсоби-ка нам на минутку.
Лиза вытерла влажные руки об полотенце, чувствуя, как слабеют колени, и вышла из-за сарая.
— Что-то нужно? — голос прозвучал тише, чем она хотела.
— Да вот, столб выровнять надо, а у Михалыча руки заняты, — Вася протянул ей металлический уровень. — Прижми вот сюда, к доске, чтобы пузырёк ровно посередине был. А я закреплю.
Лиза шагнула к деревянной опоре. Чтобы дотянуться до нужной отметки, пришлось слегка вытянуться. Край юбки тут же пополз вверх, а лёгкая ткань рубашки натянулась, полностью обрисовывая очертания груди.
Она приложила инструмент к дереву, пытаясь сосредоточиться на зелёном пузырьке внутри колбы.
— М-м-м... вот так? — негромко спросила она, не отрывая взгляда от шкалы.
— Не-а. Не так держишь, Андреевна, — вкрадчиво произнёс мужик.
Она не успела обернуться. Вася уже шагнул ей за спину, оказавшись непозволительно рядом. Лиза шумно втянула воздух: его широкая, разгорячённая на солнце грудь плотно прижалась к её лопаткам. Мужчина встал вплотную, и она отчетливо ощутила грубую ткань рабочих штанов, а также то, что настойчиво упиралось сквозь них прямо в её ягодицы.
Он даже не думал отодвигаться. Напротив, ещё теснее прижался к ней. Его большие, шершавые ладони накрыли её пальцы.
— Вот так надо, — его горячее дыхание обожгло шею. — Ровнее... И замри. Не двигайся.
— Я... держу, — с трудом выдавила она.
— Умница, — отозвался он.
Лиза замерла, чувствуя, как крепкий мужской «бугор» трётся об её попку. Сначала её первой реакцией было отстраниться, но она невольно чуть подалась назад, отвечая на этот напор и плотнее притираясь своей попкой к его паху.
Вася мгновенно уловил встречное движение. Он продолжал свои манипуляции с уровнем и продолжал водить по попке своим выпирающим бойцом. Девушка не сопротивлялась.
— Готово, — густой бас Михаила разрезал натянутое до предела напряжение, заставив Лизу резко вырваться из сладостного оцепенения.
Вася нехотя разжал руки. Его разгорячённое тело отстранилось, и по спине Лизы пробежал прохладный ветерок.
— Прибили, хозяйка, — усмехнулся Вася, отступая на полшага. В его глазах плясали тёмные искры. — Намертво стоять будет. Иди в дом, не пекись на солнце. Дальше мы сами.
Она молча кивнула и на неслушающихся ногах пошла к крыльцу.
Войдя в прохладный полумрак дома, Лиза прислонилась спиной к закрытой двери и прикрыла глаза. Тело била мелкая, сладкая дрожь, а сердце выбивало бешеный ритм. Ей нужно было перевести дух, чтобы осознать то, что только что произошло у забора. Здравый смысл слабо пискнул о том, что она перешла черту, но внутри не было ни капли раскаяния или стыда.
Только пульсирующее, густое, горячее желание. Она больше не пыталась прятаться за обидой на мужа. В эти минуты она честно призналась себе: ей это безумно нравится. Ей нравился этот грубый напор, нравилось чувствовать себя желанной и беззащитной перед их откровенной, животной похотью. Это осознание окончательно сорвало внутренние тормоза, превратив страх в пьянящее предвкушение.
После этого эпизода мужики плотно взялись за работу. Со двора часами доносился визг пилы, тяжелые удары кувалды и хруст дерева. Жара усиливалась, строители вскоре скинули футболки, оставшись по пояс голыми, продолжая вымерять расстояние и крепить доски.
К полудню зной стал совсем невыносимым, и Лиза позвала их в дом пообедать. Когда они вошли, пространство небольшой кухни мгновенно съежилось, наполнившись крупными мужскими фигурами и терпким запахом пота.
Лиза суетилась у плиты, накладывая еду. При каждом её движении
Исповедь самца #4. Любовь.