зеркалом в ванной полностью голая и внимательно рассматривала своё тело. Сердце колотилось тяжело и неровно.
«Блядь... Она всё поймёт. Сразу. Любая женщина увидит.»
На шее — два свежих засоса и жёлто-фиолетовые следы от пальцев Валеры. На плече — глубокий укус, уже подживший, но всё ещё заметный. На внутренней стороне бёдер — рассыпанные синяки разной степени давности: от совсем свежих тёмно-бордовых до жёлтых. На груди — лёгкие следы от зубов и засосы. Даже на внутренней стороне предплечий были слабые синяки от того, как он сильно держал меня за руки.
Я повернулась спиной к зеркалу и посмотрела через плечо. На ягодицах отчётливо виднелись отпечатки ладоней — он вчера особенно сильно шлёпал.
«Это не просто следы. Это карта того, как меня ебали почти каждый день. Жёстко. Страстно. По нескольку раз. Как будто я была его личной секс-игрушкой. Мама не дура. Она сразу поймёт, что её сынок... нет, уже её дочка — была постоянно в использовании.»
Я вздохнула и подошла ближе к зеркалу, рассматривая своё лицо.
Голос. Он изменился сильнее всего. Стал ниже, чуть хрипловатее, с этой блядской, тянущейся интонацией. Даже когда я пыталась говорить нормально, получалось чувственно и чуть развратно. Казалось, что я уже не могла говорить, как раньше.
Походка тоже предала меня. Я теперь ходила по-другому — мягче, плавнее, с лёгким покачиванием бёдер. Даже когда старалась идти «по-мужски», ноги сами ставились немного врозь, попа чуть оттопыривалась. Это было уже неосознанно.
«Я стала ходить как шлюха. Как девочка, которую регулярно имеют. Даже запах от меня теперь другой... сладковатый, с примесью секса. Сколько бы я ни мылась — всё равно кажется, что от меня пахнет спермой и похотью.»
Я провела пальцами по губам. Они стали чуть полнее, постоянно чуть припухшие — привычка часто и глубоко сосать. Глаза — томные, с постоянным влажным блеском. Даже когда я не красилась, выглядела так, будто только что отсосала.
«Мама увидит и сразу поймёт. Что меня ебли. Постоянно. Страстно. В разных позах. Мне придется признаться, что я теперь не прежний тихий мальчик, а развратная транс-девочка, которая прыгает на члене отчима и называет его папочкой. Что я уже не могу без этого. Что мне это нравится. Лучше ничего не говорить...»
Внутри меня смешались тревога и странное, возбуждённое удовлетворение.
«Я боюсь. Очень. Но одновременно... мне почти хочется, чтобы она увидела. Чтобы поняла, что я уже не её сын. Что я теперь — она. Что эти синяки, укусы и изменившаяся походка — это доказательство того, насколько глубоко я вошла в эту роль. Настолько сильно что не хочу вернуться назад.»
Я надела свободный домашний халат, чтобы хоть как-то скрыть следы на теле. Но знала — это слабая маскировка. Голос, движения, взгляд — всё в совокупности уже кричало о том, кто я и чем занималась. Глубоко вздохнула, глядя себе в глаза в зеркале.
«Что ж... пусть смотрит. Я уже не собираюсь прятаться полностью.»
Мама приехала около двух часов дня. Я услышала, как хлопнула дверь, и сердце у меня ушло в пятки. Я вышел в коридор в длинном халате, стараясь держать спину ровно и не слишком вилять бёдрами.
— Привет! — мама улыбнулась, поставила чемодан и обняла меня. Объятие было тёплым, но я сразу почувствовала — она меня оценивает. Её взгляд быстро скользнул по моему лицу, шее, фигуре. — Как ты тут? Выглядишь... по-другому. Как-то повзрослел.
— Нормально, мам... — ответил я, и мой голос снова выдал меня — низкий, с этой тянущейся, чувственностью.
Валера, как назло, уехал на работу ещё утром. Мы остались вдвоём.
Через полчаса, когда мама разобрала вещи, она зашла ко
Соблазнила отчима