растаяли все защитные барьеры. Впервые за очень долгое время я чувствовала себя в абсолютной, стопроцентной безопасности. Рядом с ним можно было не притворяться сильной, независимой женщиной. Можно было быть слабой, капризной и полностью разбитой.
— Знаешь, — прошептала я, сильнее прижимаясь к его бьющейся жилке на шее, — если ты меня сейчас уронишь на кафель, я на тебя обижусь. На всю жизнь.
— Да я скорее сам головой вниз со скалы рухну, чем тебя уроню, малышка, — тихо отозвался он.
Он занес меня в ванную, аккуратно опустил на ноги у душевой кабины, но не отпустил, а оставил свои руки на моей талии, понимая, что мои колени всё ещё подкашиваются. Я буквально навалилась на стену, едва удерживая равновесие и глупо улыбаясь. Грей повернулся, включил воду, дождался, пока пойдёт пар, настраивая идеальную тёплую температуру, и взял мягкую мочалку.
Я невольно вспомнила, как несколько часов назад, едва переступив порог квартиры, мы едва добрались до душа — он прижимал меня к кафельной стене, а я скользила пальцами по его мокрой спине, оставляя следы намыленной пены. Теперь всё было иначе: его движения стали медленными, почти ритуальными, а взгляд — внимательным и заботливым.
— Давай помогу, — спокойно предложил он, шагая под струи вместе со мной.
— О-о… — хмыкнула я, блаженно зажмуриваясь, когда первые горячие потоки воды ударили по плечам, смывая липкие следы нашей страсти. — Боюсь, если ты продолжишь в том же духе, до кровати мы сегодня вообще не дойдём. Душ — это слишком опасная арена.
— Молчи и наслаждайся, язва, — строго, но с улыбкой осадил он меня. Его ладонь с намыленной губкой легла на мою шею и медленно, с лёгким нажимом пошла вниз, вдоль позвоночника. — Это называется «забота о раненых», а не «новый раунд». Хотя если ты будешь так вздыхать… я за себя не ручаюсь.
— Жаль… — шутливо вздохнула я, но тут же сладостно застонала, полностью расслабляясь под его пальцами.
Тёплая вода и его нежные, неторопливые прикосновения творили чудеса — свинец в мышцах начал приятно подтаивать. Он аккуратно, тщательно вымыл мои плечи, спину, бёдра, стараясь обходить самые чувствительные места, которые и без того горели от его недавних поцелуев. Мои мокрые волосы облепили лицо, я почти засыпала стоя, лениво покачиваясь и то и дело утыкаясь лбом в его мокрую, пахнущую ментолом и водой грудь.
— Эй, соня, не отключайся, — мягко окликнул Грей, крепче перехватывая меня за талию и не давая соскользнуть вниз. — Последнее издыхание отменяется. Ещё немного, и я верну тебя в постель.
Выключив воду, он не стал искать полотенце — просто обнял меня, прижимая к себе и позволяя лишней влаге остаться на его собственной коже, а затем снова подхватил меня на руки.
— Ну вот, теперь ты чистая и почти живая, — улыбнулся он, возвращаясь в спальню.
— Почти, — согласилась я, пряча лицо в изгибе его шеи. — Но это исключительно твоя заслуга. Считай, воскресил.
Он бережно уложил меня на растрёпанную кровать, укутал сухим, пушистым одеялом до самого подбородка, словно кокон. Сам лёг рядом, поверх покрывала — видимо, его внутренний сорокаградусный обогреватель действительно требовал охлаждения после душа.
— Замёрзла после воды? — спросил он, подгребая меня к себе прямо через одеяло и устраивая мою голову на своём плече.
— Есть немного, — призналась я, чувствуя лёгкий озноб — обычный откат нервной системы после сильного экстаза.
— Согр-р-еюю… — протянул он с хрипловатым, очень уютным ворчанием.
Грей прижал меня к себе со спины, накрыв своим тяжёлым, горячим телом, и поцеловал в затылок, зарываясь носом в мои
Как то весной...