ноги шире, ее длинные пальцы запутались в его волосах. Язык Максима ласкал ее медленно, глубоко, обводя клитор, проникая внутрь. Она дрожала, стонала его имя, выгибаясь дугой. Ее вкус был сладким, пьянящим — вкус запретной любви.
Когда она была уже на грани, Елена притянула его к себе.
«Иди ко мне, любимый...»
— --
Максим вошел в нее медленно, сантиметр за сантиметром. Елена была горячей, тесной, невероятно мокрой. Ее стенки обхватили его плотно, пульсируя. Она обвила его ногами — длинными, сильными — и прижала ближе. Их тела двигались в едином ритме: нежно, потом все быстрее, страстнее.
Ее тяжелая грудь колыхалась при каждом толчке. Максим целовал соски, слегка покусывая, сжимая ладонями. Елена стонала громче, ее ногти впивались в его спину. Запах их тел — пот, возбуждение, ваниль — заполнил комнату. Звук влажных толчков, тихие всхлипы, шепот «мамочка... я люблю тебя...», «мой мальчик... глубже...».
Она кончила первой — сильно, дрожа всем телом, сжимая его внутри себя. Волны удовольствия прокатились по ней, заставляя выгнуться и закричать его имя. Максим последовал за ней, изливаясь глубоко, заполняя ее теплом. Они замерли, сплетенные, тяжело дыша.
Елена гладила его по волосам, целуя в лоб.
«Теперь ты мой... по-настоящему. И я — твоя. Мы будем осторожны. Но я не отпущу тебя никогда».
— --
Наутро мир казался другим. Жанна все еще была рядом, но сердце Максима уже принадлежало Елене. Мать стала его тайной любовницей — нежной, страстной, заботливой. Они находили моменты: в саду за домом, в душе, в машине по дороге на дачу. Каждый раз — новый всплеск страсти, новые открытия тел друг друга.
Елена расцвела. Ее глаза сияли, тело стало еще более чувственным. Она носила платья, которые подчеркивали грудь и бедра, зная, как это сводит сына с ума.
Их любовь была запретной, но искренней — смесью материнской нежности и взрослой, глубокой страсти. Они понимали: это навсегда изменит их жизнь. Но в объятиях друг друга они были счастливы.
Прошло две недели после той ночи, когда Максим впервые полностью соединился с матерью. Лето в Подмосковье расцветало пышным цветом: жасмин в саду источал сладкий, дурманящий аромат, а солнце ласкало кожу, словно пальцы любовника. Елена расцвела. Ее движения стали более женственными, грациозными, а взгляд — теплым и собственническим. Каждое утро она встречала сына в легком халате, едва запахнутом, позволяя тяжелой груди мягко колыхаться при каждом шаге, а широким бедрам — соблазнительно покачиваться.
Но Жанна никуда не исчезла. Она приходила почти каждый день — длинные светлые волосы, загорелая кожа, ярко-голубые глаза, полные желания. Ее тело было юным и дерзким: упругая грудь, плоский животик с легким рельефом, высокий крутой зад, который так сексуально обтягивали короткие шорты, и длинные, бесконечно длинные ноги.
Однажды днем, когда отец уехал в командировку, Жанна пришла в гости. Елена была на кухне. Максим и Жанна ушли в его комнату.
«Я так по тебе соскучилась...» — прошептала Жанна, прижимаясь к нему всем телом. Ее губы жадно впились в его рот. Руки Максима сами потянулись к ее груди — тяжелой, горячей, с твердыми сосками, которые он почувствовал даже сквозь тонкую майку. Он стянул ткань вверх. Жанна выгнулась, предлагая себя. Он взял один сосок в рот, сильно посасывая, другой сжимая пальцами. Жанна застонала громко, раздвигая ноги.
«Возьми меня, Максим... наконец-то...»
Он вошел в нее резко, глубоко. Ее киска была горячей, тесной, невероятно мокрой. Тело Жанны дрожало под ним — упругие бедра обхватили его талию, высокий зад приподнимался навстречу каждому толчку. Влажные шлепки заполнили комнату, смешанные с ее громкими стонами и его тяжелым дыханием. Он трахал ее жестко, страстно, представляя при этом, как
маленькая женщина....