Солнце выжгло поля до трещин, и небо над королевством Ричи застыло мутным, пыльным стеклом. В тронном зале было душно, несмотря на открытые окна и полоскание тяжёлых бархатных штор. Принц, одетый в расшитый золотом камзол и пышные белые панталоны, которые обтягивали его бедра, чувствовал себя неловко под взглядами многочисленных жрецов.
Он был невысоким и хрупким. Золотистые волосы падали на бледное, почти кукольное лицо, а пальцы, сжимавшие край стола, мелко дрожали. После засухи старые молитвы перестали работать — они все это знали. И когда последний жрец покинул зал, оставив после себя лишь запах благовоний и безнадёжность, в дверях появился Тугар.
Тугар был огромен. Двухметровый старик с густой седой бородой и взглядом, который, казалось, прошивал насквозь, он двигался тяжело, но уверенно. Его плащ волочился по каменному полу, а мускулистые руки были толщиной с половину туловища принца.
– Ваше Высочество, – голос жреца был подобен камнепаду. – Я слышал, что вы ищете ответы.
Ричи вздохнул, втягивая в себя спертый воздух.
– Боги молчат, Тугар. Мы приносим жертвы, но земля не пьёт. Что мне делать?
Жрец подошел ближе, и Ричи почувствовал запах пота, выдубленной кожи и чего-то дикого, животного. Тугар остановился в шаге от него, глядя сверху вниз с явным пренебрежением.
– Боги не молчат, принц. Они смеются.
Ричи нахмурился.
– Смеются? Над чем?
– Над тем, кто сидит на троне, – Тугар обвёл взглядом стройную фигуру юноши, задержавшись на пышных бедрах, обтянутых белой тканью, и женственных изгибах тела, различимых под одеждой. – Боги насылают бедствия, когда чувствуют слабость. Болезнь началась не с земли, а с того, кто ею правит.
Ричи покраснел от негодования.
– Моя слабость? Я стараюсь для своего народа!
– Вы слабы физически, – Тугар сделал шаг вперед, почти касаясь принца. – Морально вы дряблы, как перезрелый плод. И как мужчина... вы смешны. Один взгляд на ваш короткий рост и эти тряпки, которые вы называете мужской одеждой... Вы выглядите как девка, принц Ричи.
Юноша вспыхнул. Гнев заставил его вскочить с трона, но даже в этот момент он едва доставал жрецу до груди.
– Как вы смеете! – воскликнул он, чувствуя, как сердце колотится в горле. – Мой облик... это традиция! Мое достоинство выше, чем... чем ваше мнение!
Тугар иронично вскинул бровь.
– Достоинство? Достоинство мужчины измеряется не словами, а плотью. Докажите мне, что я ошибаюсь. Покажите мне свое мужское начало, Ваше Высочество. Или вы так жалки, что даже этого не сделаете?
Ричи задохнулся от возмущения. Он обернулся, ища поддержки у пустых залов, но был один. Этими словами жрец вдохнул в него странную смесь ярости и смущения. Топнув ножкой, Ричи резко расстегнул завязки панталон и сбросил их вниз.
Он стоял перед двухметровым гигантом, обнажив стройные, непривычно объёмные бёдра и маленькое, не возбужденное естество. Всего три сантиметра плоти на безволосом, как и всё тело, лобке.
– Меньше мизинца, – констатировал Тугар, глядя вниз с явным презрением. – Даже для отрока это позор, а уж для юноши...
Ричи сгорел от стыда. Он пытался прикрыться руками, ощущая, как коленки начинают дрожать.– Это... это не так мало! – пролепетал он.
Тугар молча расстегнул свой широкий кожаный пояс. Плащ и штаны с шумом упали на пол, и принц увидел то, что заставило его застыть с открытым ртом. Огромный, тёмный, с толстыми венами член жреца, даже в спокойном состоянии, был в разы больше, чем всё естество Ричи в полном возбуждении.
– Смотрите внимательно, мальчик, – Тугар сделал шаг к нему. – Это то, что знают боги. Это то, что должно править землей.
Органы жреца начали медленно расти, вспухать, становясь ещё больше и грубее.
?Ruined and denial orgasms? или ?Брезгливая? (по реальной истории)