на окружающую действительность без дополнительных стимуляторов. В руках Софи Анри чувствовал себя лет на тридцать моложе – в том золотом времени, когда он укладывал женщин через сорок минут после знакомства: лёгкий ужин, бутылка дорогого вина и россыпи обольстительных комплиментов в их адрес.
Софи не позволила ему кончить.
Каждый раз, когда Анри был близок к финалу, её пальцы замедлялись, сжимались у основания. Сладкое и мучительное томление разливалось по всему телу. И они всё болтали и болтали – как закадычные друзья, которые никак не могут наговориться после долгой разлуки.
Когда солнце начало клониться к закату, Софи встала.
— Мне пора, Анри. Но... я хотела бы ещё раз увидеть тебя... сегодня вечером. У тебя дома. Если ты захочешь.
Она наклонилась и поцеловала его в губы – глубоко, страстно, обещающе. Потом ушла, покачивая бёдрами и не оглядываясь.
Она знала, что он смотрит ей вслед.
Издалека, с парковки у променада, за ними наблюдал молодой мужчина тридцати лет. Красивый, загорелый, в дорогой рубашке. Он сидел за рулём чёрного Bugatti Veyron.
Софи подошла к машине, оглянулась, не следит ли за ней Анри, потом открыла дверь и юркнула на пассажирское сиденье. Парень сразу притянул её к себе и впился в губы жадным поцелуем.
— Ну как? – спросил он, когда они оторвались друг от друга.
— Он мой, – улыбнулась Софи, проводя рукой по его груди. – Сегодня вечером иду к нему домой. Намекнул, что хочет оставить мне всё своё состояние. Говорит, что впервые за много лет почувствовал, что живёт. Я, конечно, отказалась, заявив, что деньги – это вообще не важно, – она хитро улыбнулась и подмигнула.
Парень усмехнулся и достал планшет. Открыл какой-то список.
— Скольких мы уже облапошили? – спросила Софи, проводя языком по его шее.
Он пролистал.
— Шестьдесят девять, включая этого старика.
Софи рассмеялась – тем самым звонким смехом, которым она покорила парня три года назад.
— Отлично! С этой позы мы и начнём сегодня вечером.
Она села сверху на колени своему любовнику прямо в машине и прижалась к нему всем телом. Их губы снова слились в страстном, голодном поцелуе. Руки парня жадно сжали её упругую попку.
А где-то в кафе старый Анри Лаваль всё ещё сидел за столиком, с бьющимся сердцем и улыбкой на лице. Он, который думал, что свободен, и что пизда перестала быть для него главным призом, снова попался. Только на этот раз – не на тело. Во всяком случае, не только на него, но и на чувства. Или на иллюзию настоящей любви.
И это было самое дорогое в жизни, что он когда-либо покупал.
Школьный врач