избы наружу. Если это выйдет наружу, ты не сможешь удержать управляющую позицию здесь. Надеюсь, ты это понимаешь.
Это было о чём подумать. Как будто у меня и без того не было достаточно мыслей.
Когда я вернулся домой с детьми, меня ждала Дженифер. Она зацокала языком над моим отсутствием прогресса и сильно отчитала меня, когда взвесила.
— Чёрт, Рик! Что за хрень! Двести четырнадцать фунтов? Ты набрал четыре фунта?
Я ухмыльнулся.
— Нет, я набрал шесть. С прошлой субботы сбросил два.
Она затащила меня в подвал и поставила на беговую дорожку.
— Нам предстоит серьёзная работа. Ты снова готов выкладываться по полной?
Я кивнул.
— На ближайший месяц. Потом я возвращаюсь на работу. Я бы хотел продолжать тренироваться с тобой, но мой график уже не будет таким убойным.
— Утро или вечер тебе больше подходит? — спросила она.
— Скорее вечер. У меня будет меньше времени на детей, а я хотел бы тренироваться вместе с ними. Так мы будем проводить время вместе и прививать им полезные привычки.
— А как насчёт жены? Что она теперь делает, раз светская жизнь в загородном клубе закончилась и она работает дольше?
— Не знаю. Думаю, поговорю с ней.
Я отработал с ней полтора часа, потом поднялся наверх, и Франсин накормила нас ужином. Даниэль ещё не вернулась — теперь это стало нормой. Дженифер дала мне чёткие указания: ещё лёгкий час на дорожке поздно вечером и утренняя пробежка. Дисциплина вернулась.
Даниэль пришла поздно. Я как раз укладывал детей, когда она вошла. Пришло время проверить, сможем ли мы хотя бы быть вежливыми друг с другом.
Я взял у неё сумку и кивнул в сторону лестницы.
— Почему бы тебе не уложить их, а я разогрею тебе ужин, — сказал я. Она удивлённо посмотрела на меня, но кивнула и медленно поднялась наверх.
Я сидел с ней, пока она ела. Она устало улыбнулась.
— Спасибо.
— Похоже, день выдался тяжёлым. Всё в порядке?
Она кивнула, активно орудуя вилкой.
— Да, просто очень много работы. Не хватает времени, чтобы сделать всё, что от меня требуют, и всё по очень жёстким срокам. — Она тихо рассмеялась. — Посмотри на меня: пытаюсь объяснить это тебе.
Я дал ей тот совет, который мог. Они будут наваливать работу, пока не найдут её предел. Так всегда и было. Пока она не откажется или не провалится, давление будет только расти.
— Тебе нужно уметь говорить «нет». Они будут продолжать давить, но ты должна быть твёрдой. «Нет» работает.
Она подняла на меня взгляд.
— Похоже, в твоём деловом словаре за последние годы этого слова не было.
— Я говорил «нет» часто. К сожалению, когда ты на вершине, перекладывать ответственность уже некуда. Все пожары в итоге оказывались у тебя. Последние четыре года я работал на полную ставку, выставляя счета клиентам, и тратил ещё четыре-пять часов в день на решение критических вопросов. Перераспределял ресурсы, расставлял приоритеты, сбрасывал с себя всё, что мог, но каждое сложное решение было моим. Нужен был контроль. Если что-то шло не так — в итоге это была моя проблема.
Я надеялся, что она наконец начинает понимать хотя бы часть того, через что я прошёл. Именно поэтому её предательство было так чертовски тяжело пережить. Я вкалывал столько лет, чтобы наконец подняться наверх, где можно было бы немного сбавить темп, а она выбрала именно этот момент, чтобы ударить меня в спину.
Я увидел, что она закончила есть, и она смотрела на меня.
— Мы теперь разговариваем? — спросила она.
Она ничего не поняла.
— Если ты не хочешь — то нет, — устало сказал я, вставая, чтобы выйти на последнюю
Оттянутая благодарность