И даже тогда я ожидаю, что ты ограничишься маленьким кусочком.
Даниэль повернулась к моей медлительной тренерше. — Ты занимайся тренировкой, а Франсин — питанием. Десерт оставь мне.
Дженни, кажется, наконец поняла. Она снова густо покраснела, потом улыбнулась. — Моя ошибка. Думаю, справедливо, что мы все внесём свою долю в то, чтобы поставить его на место. Ты официально отвечаешь за весь десерт.
Даниэль медленно кивнула. — Можешь быть уверена в своей упругой двадцатилетней заднице, что да. — Она повернулась и подмигнула мне. — И не забывай об этом.
Признаю, в голове промелькнули недостойные горькие мысли, но я подавил их, увидев, как её дразнящий взгляд сменился беспокойством, когда я не сразу ответил.
— Возможно, я захочу больше, чем маленький кусочек, — наконец сказал я.
Она заметно оживилась и наклонилась над поручнем беговой дорожки. — Насколько большой кусок захочешь, малыш. Безлимитный десерт-бар открыт. Только для одного клиента.
Чизкейк был великолепен, как всегда. А вот десерт, хотя и начался медленно и робко, оказался именно таким, каким я его помнил. У меня был тяжёлый момент, но я прогнал посторонние мысли, когда мы с Даниэль сошлись впервые за два месяца.
После она прижималась ко мне, а я держал её, пока по её щекам текли слёзы.
— Расслабься, малышка. Это было хорошо. Нам это было нужно, — успокоил я её.
Она кивнула. — Я боялась, что никогда больше не смогу сделать это с тобой. Я так испугалась, Рик. До смерти испугалась, что всё испортила.
— Тебе нужно перестать плакать, красавица.
— Я не могу, — всхлипнула она.
— Больше никаких слёз, — сказал я и крепче прижал её. — Потому что мне нужно ещё десерта.
Я откинулся, а она быстро скользнула вниз по кровати, вытирая глаза, прежде чем взять меня в рот. Я поощрял её словами и лёгкими прикосновениями. Через какое-то время она подняла на меня взгляд. — Думаешь, у тебя осталось ещё для меня?
Я рассмеялся. — У меня осталось чёртова куча, хотя на сегодня, наверное, это предел.
— Хорошо. Я хочу закончить этот. Хочу попробовать тебя на вкус.
Я почувствовал короткий укол ревности, но отпустил его. — Я бы хотел этого.
Ей потребовалось время, но она была терпеливой и очень, очень умелой. Я громко застонал, когда приблизился к концу. Это, казалось, вдохновило её, и через несколько секунд я выдохнул, наполняя её горячий рот. Она не оставила меня в покое, пока не вылизала меня дочиста. Потом поднялась выше, её руки скользили по моему телу. — Ты выглядишь намного лучше, Рик. Я не могу в это поверить.
— Тсс. Больная тема, ладно?
Она кивнула, прижимаясь ко мне. — Хочешь о чём-нибудь поговорить? — спросила она.
— Нет. Я хочу любить свою жену, держать её и жить настоящим, а не прошлым.
Я заново изучал ее груди — долго, тщательно, потом перевернул её и сделал массаж спины, который перешёл в массаж ягодиц и закончился долгим сеансом, когда я взял её сзади, на четвереньках. Мои руки скользили по её спине, по бокам, поглаживали ягодицы. Впервые я заметил, что их стало немного больше, чем раньше. Никакого тенниса, еда от Франсин и бесконечные бизнес-ланчи добавили пару фунтов.
Я вспомнил три тысячи долларов, которые она потратила на одежду, пока сжимал её полные ягодицы и входил в неё. Может, ей и правда нужен новый гардероб.
Я ни за что не стал бы заводить разговор о весе или диете. Не после последнего фиаско. Кроме того, мне даже нравилось, что её задница стала полнее. Я шлёпнул одну щёку, заставив её мило взвизгнуть, и посмотрел, как плоть колыхнулась. Пусть и она
Сон третий (утренний)