себя «так хорошо», они не станут тыкать меня носом. Как мне повезло.
Ярость вспыхнула так резко, что на мгновение потемнело в глазах. Челюсти свело. Мысль о том, что они снова планируют сделать меня рогоносцем, только теперь скрытно, что они обсуждают это за моей спиной, обсуждали, как организовать моей жене ещё один член... Это было невыносимо. И всё же где-то в глубине, в самой тёмной части меня, это вызывало низкое, тёмное возбуждение. Запретное. Яростное. Я сжал кулаки так, что ногти врезались в ладони.
Этого было мало. В среду она снова опоздала, утешая Шелли. Я забрал близнецов после тренировки. Они упросили друзей прийти в гости, и снова эти маленькие террористы, Джимми и Джанет, оказались у нас.
Тина заехала забрать их. Не прошло и пяти минут, как она начала откровенно соблазнять меня, дразня до безумия. Это было гораздо хуже, чем в прошлый раз. Мы были не на публике. Дети ещё играли на заднем дворе. Я видел, как она искоса, тяжело смотрит вниз, на мой пах, когда проводит пальцами по моей руке, когда облизывает губы медленно, томно, оставляя их влажными и блестящими. Она знала. Чёрт возьми, она знала о правилах Даниэль и об этой проклятой клетке. Я извинился и вышел, а она рассмеялась мне в спину — низко, хрипло, победно.
Я решил поиграть с ней. Поднялся в гостевую комнату вместо нашей спальни. Было нелегко надеть клетку на уже полу-возбуждённую плоть. Я снял спортивные штаны и, стоя перед зеркалом, сжал зубы, когда холодный металл коснулся горячей кожи. Член уже пытался налиться, и мне пришлось аккуратно, почти болезненно заправить его внутрь, чувствуя, как кожа натягивается, как яйца тяжелеют и прижимаются к решётке. Щёлкнул замок. Тесно. Жёстко. Знакомо. Я надел лёгкие шорты, которые почти ничего не скрывали — тонкая ткань обтягивала очертания клетки, и любой, кто знал, что искать, заметил бы сразу.
Я вернулся на кухню.
Тина ухмыльнулась, глядя на меня сверху вниз.
— Тебе не нужно было переодеваться для меня.
— Мне... было немного некомфортно.
Она подошла вплотную. Её грудь прижалась к моей руке — мягкая, тяжёлая, тёплая даже через одежду. Я почувствовал, как сосок под тканью слегка затвердел от контакта. Запах её кожи — лёгкий, сладковатый, с ноткой духов и возбуждения — ударил в голову. Она провела пальцами вниз по моей груди, медленно, почти ласково, и остановилась у пояса шорт, кончики ногтей чуть касались кожи живота.
— Правда? Я бы не хотела, чтобы ты чувствовал себя некомфортно из-за меня. — Пальцы скользнули ниже, по бедру, потом вернулись вверх, уже почти касаясь клетки.
— Пожалуйста, не надо, Тина.
— Почему, малыш? Скажи мне почему, и, может быть, я остановлюсь.
— Я женат. Ты замужем. Это неправильно.
Она прикусила мочку моего уха, зубы слегка сжались, горячее дыхание обожгло кожу. Пальцы продолжали движение вдоль бедра, вниз, потом вверх, уже под тканью шорт, касаясь бедра у самой клетки.
— Это не настоящая причина, по которой ты хочешь, чтобы я остановилась, верно?
— Я... я не могу, — прошептал я, и голос мой дрогнул.
— И почему ты не можешь? Будь конкретен, милый мужчина.
— Ты же знаешь почему, правда?
Она рассмеялась — низко, от души — и шлёпнула тыльной стороной ладони между моих ног. Удар пришёлся точно по клетке. Тупой, тяжёлый звук. Боль вспыхнула ярко, пронзающе, отдавшись в самом основании члена и в сжатых яйцах. Я вздрогнул всем телом, колени чуть подогнулись. Внутри клетки плоть сжалась, дёрнулась, пытаясь встать, и это только усилило давление. Горячая капля предэякулята вырвалась наружу и застыла на коже, не имея выхода. Унижение обдало
Семейное дело-1.