поднялся из-за стола. Старый стул скрипнул под его весом. Он подошёл к Анне, навис над ней всей своей грузной тушей, наклонился и впился в её губы жадным, мокрым поцелуем. Сначала она замерла, не ответила — только почувствовала вкус вина и сигарет. Но уже через несколько секунд её губы сами приоткрылись, язык робко встретил его язык. Поцелуй становился всё глубже, грязнее, слюнявлее.
Не отрываясь от поцелуя, он рывком поднял её из-за стола, словно она ничего не весила. Анна только пискнула. Он потащил её через комнату к старому продавленному дивану, сел на него и одним движением перекинул её через свои толстые колени. Её живот лёг на его бёдра, а круглая упругая попа оказалась высоко задрана вверх.
Борюсик спустил её спортивные штаны вместе с трусиками до колен, полностью обнажив ягодицы. Его грубая ладонь медленно, почти благоговейно погладила гладкую кожу.
— Вот это жопень... — хрипло выдохнул он, проводя пальцами по ложбинке между ягодиц. — Отменная. Трахать и трахать такую...
Шлёп!
Первая увесистая пощёчина обожгла правую ягодицу.
— Так почему с пустыми руками пришла, а?
Анна вздрогнула, но промолчала, только сильнее вцепилась пальцами в диван.
Шлёп! Шлёп!
Две быстрые, жгучие пощёчины подряд.
— Я спрашиваю, сучка. Почему с пустыми руками?
Её попа уже начала розоветь. Жар разливался по телу, а между ног предательски стало ещё мокрее. Анна закусила губу, пытаясь удержать остатки достоинства, но с каждым ударом воля таяла.
Шлёп! Шлёп! Шлёп!
— Говори!
— Я... я не с пустыми руками... — наконец выдохнула она дрожащим, почти плачущим голосом.
Борюсик остановил руку и довольно погладил пылающую кожу.
— А с чем пришла?
Анна закрыла глаза, чувствуя, как горят щёки. Голос стал совсем тихим, почти шёпотом:
— Я принесла себя...
Борюсик хрипло рассмеялся и сильно шлёпнул её ещё раз — уже в награду.
— Вот это правильный ответ. Умница. Принесла себя дяде Борьке. Всю. Со всеми своими дырками и стыдом.
Он продолжал медленно гладить её разгорячённую попу, иногда проводя пальцами по мокрой, текущей щели. Анна лежала у него на коленях, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри окончательно ломается последняя преграда.
Он продолжал медленно гладить её разгорячённую попу, иногда проводя пальцами по мокрой, текущей щели. Анна лежала у него на коленях, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри окончательно ломается последняя преграда.
Вдруг Борюсик резко схватил её за волосы и скинул с колен на пол. Анна упала на четвереньки перед диваном.
— На колени, сучка, — рыкнул он, спуская спортивные штаны.
Его толстый член ещё не стоял колом — тяжёлый, полутвёрдый, с набухшей головкой. Борюсик схватил себя за основание и грубо ткнул им Анне в лицо.
— Открывай рот. Сосать.
Анна послушно раскрыла губы. Он сразу засунул член ей в рот — пока ещё мягковатый, но быстро твердеющий. Запах и вкус были резкими, мужскими. Борюсик начал медленно двигать бёдрами, трахая её в рот, постепенно становясь всё жёстче.
— Скинь с себя эту хуйню, — хрипло приказал он, не вынимая члена из её рта. — Толстовку и штаны. Чтобы не запачкать. Не хочу, чтобы ты домой как последняя шлюха топала вся в слюнях и сперме. Я ж о тебе забочусь, видишь?
Анна, не вынимая член изо рта, закивала. С трудом расстегнулая толстовку и освободилась от нее, потом, извиваясь, стянула штаны вместе с трусиками. Осталась полностью голой на коленях перед ним. Борюсик довольно зарычал и сильнее схватил её за волосы.
— Вот так... хорошая. Смотри, как я о тебе думаю, а ты ещё ноешь.
Он начал по-настоящему драть её в рот. Теперь член стоял уже почти полностью — толстый, тяжёлый, заполняющий весь рот. Борюсик толкался глубоко, иногда вгоняя до самого
похождения по членам (часть пятая)