Мой позывной «Жгут», я медик мотоманевренной группы Полесского отряда и в день когда всё это началось, мне только исполнилось 20 лет - всё что я помню это как мой ББМ съехал в кювет, подорвавшись на мине.
Контузия, госпиталь, частичная потеря памяти и вся эта дичь вокруг. Одни выпрыгивали из окон сразу, другие слонялись по коридорам и увечили себя всем подряд, а третьи разговаривали сами с собой, дрочили или трахались как в последний раз.
Казалось что от жуткого треска спускающегося откуда-то сверху, не спрятаться. Не прекращаясь трое суток, он заполнил территорию вокруг госпиталя трупами, а палаты внутри безумцами и сексуальными маньяками.
Было бы не правдой сказать, что мне самому тогда не досталось, поджаренный сиянием я вместе с парой других контуженных, надругался над жирной как глобус поварихой, в отчаянном сражении за нож, убил своих подельников и укрылся в подвале.
Там почти не было слышно того что происходило наверху, а перепуганные обитатели не решались выгнать перепачканного кровью парня, видимо опасаясь ножа в его руках. Когда сияние прекратилось, мне стало легче, но теперь я точно знал, просто чувствовал, что оно обязательно будет повторяться снова и снова. Теряя рассудок от внезапных приступов сексуальной агрессии, подстёгиваемый хлыстами беснующейся "Авроры", в моменте, я наверное не погнушался бы и старушкой, а в моей голове навсегда поселилась давно мёртвая попутчица, поучающая меня на каждом шагу.
Машка была моей младшей сестрой, духовитой пацанкой и той ещё шестнадцатилетней оторвой, она давно утонула, купаясь пьяной в реке. Тем жарким майским днём мы тусили с друзьями у воды, я не перестаю себя корить за то, что не видел как она нырнула. По-видимому, в холодном потоке, Маше судорогой свело ноги и она не выплыла. Честно, сейчас мне уже и не вспомнить как сестра выглядела до этого, в моём сознании она навсегда отпечаталась такой, какой мы её выловили из реки.
Стрекотание тысячи сверчков за окном и ярко переливающееся, всеми возможными цветами сияние ночного небосвода, непосвящённому человеку, могло показаться каким-то Рождественским волшебством. Но таких людей, увы, в мире более не осталось.
Истошно завывая, волки скреблись в двери и шастали по крыше, но пробраться внутрь, так и не смогли.
По-хорошему уснуть получилось только под утро, а проснулся я когда уже совсем рассвело. Я поднялся с дивана и потянулся, мой новый четырехлапый попутчик, задорно виляя хвостом, определённо просился на улицу.
— Какой из тебя на фиг шницель?! – усмехаясь, почёсываю затылок. – Будешь просто, Пёс. Пошли брат, помножим серых на ноль.
Улица встречала утренней прохладой, погода почти как и всегда стояла пасмурная. Разбитый грузовой фургон, покосившаяся веранда и пара бочек полных дождевой водой. Изготовившись к стрельбе, я вышел через запасной выход, огляделся, но ни волков, ни кого-либо ещё не обнаружил.
— Ты ведь знаешь, эти твари тебя приметили и теперь всюду пойдут следом. – изящно балансируя своими стройными ножками, Маша вышагивала по поребрику и не будь её одетое в купальник тело, серо-синего цвета, она этим вечно осенним утром, вполне походила бы на живую, настоящую девочку.
— Пусть приходят - я сниму с них шкуры. – на ходу заголяясь по пояс, опираясь о края бочки, я поднимаюсь над ней на руках. Прозрачная, бодряще холодная вода манит и была бы сейчас мне очень кстати.
— Брр, блин Паша! Меня аж передёргивает всякий раз когда ты ныряешь, терпеть не могу воду.
— Надо же, а раньше вроде любила. – улыбаясь я пытаюсь ёрничать, но выходит не очень.
— Да, любила. Приглядел бы тогда за сестрёнкой – может она и выглядела
Страсть