квартире прошло эхо. Сразу же послышался громкий щелчок замка.
Артём остался сидеть на кровати. Через несколько секунд из ванной донёсся её плач — громкий, надрывный, почти животный. Она рыдала так, будто её рвали изнутри, временами всхлипывания переходили в хрип и тихие, злые выкрики самой себе.
Он молча встал, подошёл к двери ванной и прислонился к ней спиной. Потом медленно сполз вниз и сел на пол, опираясь спиной о дверь. Посидел так несколько секунд, глядя в пол. Из-за двери всё ещё доносился её плач — уже чуть тише, но всё такой же надломленный.
— Мам... — тихо сказал он. Голос был низкий и усталый. — Ты же понимаешь... если бы мы оба этого совсем не хотели... ничего бы этого не случилось.
За дверью на несколько секунд стало тише. Потом снова раздался её голос — уже не плач, а тихий, злой и разбитый шёпот:
— Уйди... отсюда... уйди, ради бога...
Артём не ответил. Просто сидел, прислонившись спиной к двери, и слушал, как она снова начинает тихо всхлипывать.
Не дразните самца