Екатерина повернулась к моей маман, сделала два шага и влепила звонкую пощечину.
— Шлюха, ты какого черта еще одета? Одежда нужна только приличным леди.
Мама смотрела на Екатерину ошалелым взглядом, не в силах понять такую резкую смену отношения.
— Ты что, оглохла? Я сказала: быстро все сняла!
— Я не шлюха... — едва выдавила мама и дрожащими руками принялась расстегивать застежку платья.
— Шлюха, еще какая! Ты пока сама этого не понимаешь, но у меня глаз наметан на таких мокрощелок, — с усмешкой в голосе сказала Екатерина.
— Девочки, ну-ка бегом разденьте эту шлюху! — крикнула Екатерина двум девчонкам из персонала.
Те быстро подскочили к маман и стянули с нее платье, оставив ее в достаточно красивом черном белье.
Зал одобрительно загудел от вида моей полуобнаженной матери.
— Шлюха, ты что, не знаешь, что пизду брить надо? — с усмешкой спросила Екатерина. — Или ты тут решила нас своими зарослями поразить? — продолжала глумиться Екатерина. — Очко тоже небритое?
Мама слушала все это и краснела, не поднимая взгляда.
А я понимал, что это только начало и дальше будет больше.
— Шлюха, я к кому обращаюсь? — резко спросила Екатерина и дернула резинку маминых трусиков.
— Девочки, разденьте эту пизду тупую полностью, — обратилась Екатерина к двум нашим работницам, Лизе и Марине.
Девчонки в пару мгновений стянули с маман лиф и трусики, оставив ее в чулках и туфлях на каблуках.
— Вы, шлюшки, тоже оглохли? Я сказала: полностью! — вызверилась Екатерина на девчонок.
Девчонки стянули с маман чулки и туфли.
Мама стояла абсолютно голая, зал завороженно наблюдал за ее унижениями и невольным стриптизом.
— Ну что, Валюшка-шлюшка, — ласково протянула Екатерина, — расскажи нам о себе. Руки опусти, нечего прикрывать свой куст и дойки, — прикрикнула Екатерина на маму, когда та инстинктивно попыталась прикрыться от плотоядных взглядов из зала.
Мама опустила руки и, уставившись в пол, тихо заговорила:
— Меня зовут Валентина, мне 40...
Непонятно откуда взявшимся стеком Екатерина резко шлепнула мою маман по ягодицам, отчего та прервалась на полуслове и попыталась прикрыть пострадавшую попку.
— Ты что там мямлишь? Говори четко и внятно!
Мама со слезами на глазах начала говорить громче:
— Меня зовут Валентина...
Очередной удар прервал мою маман на полуслове.
— Ты Валюшка-шлюшка или шлюха, ты поняла меня? — громко, сквозь зубы, прошипела Екатерина.
— А когда ты снова станешь Валентиной, буду решать я. Ты поняла меня, шлюха?
Мама молчала, опустив взгляд в пол.
Очередной удар стеком обрушился на мамину попку.
— Ну? Я не слышу!
— Да, — ответила мама.
А затем очередной удар сотряс ее попку.
— Что «да»? — переспросила Екатерина.
— Да... — я поняла, и вновь удар, от которого маман ойкнула.
— Да, госпожа! Или: «Да, госпожа Екатерина»! Ты поняла меня, Валюша-шлюша?
— Да, госпожа, — поспешила ответить маман, решив не дожидаться очередного удара по ее многострадальной попке.
— Молодец, шлюха, ты сделала первый шаг на пути к настоящей леди. И так, как тебя зовут? — в очередной раз спросила Екатерина.
— Шлюха... — еле слышно выдавила из себя мама.
— Громче! — тут же сказала Екатерина.
— Шлюха! — уже гораздо громче сказала мама.
— Итак, шлюха, сколько тебе лет?
— 40, — ответила мама, и очередной удар обрушился на ее попку.
— 40 лет, госпожа, — тут же сообразила мама, стараясь незаметно потереть ушибленное место на попке.
— А наша шлюха любит секс? — с ехидцей в голосе спросила Екатерина.
— Да, то есть да, госпожа, — тут же поправилась мама, но опять получила удар стеком по попке. Но, судя по всему, не такой болезненный, так как не старалась его растереть.
Заграница