её в каждой позе: на боку, стоя у стены, даже в душе. Анна показывала ему, как глубоко входить в горло, как играть с её задницей. К утру её тело было покрыто засосами, а киска — красной и опухшей от постоянного использования.
— Теперь ты мой, — шептала она, обнимая его уставшее тело. — Мой любимый сынок... и мой лучший любовник.
Максим улыбнулся, целуя её грудь. Запретный плод оказался самым сладким. И он знал, что это только начало.
У попа была собака