смысле? – на лице Виктора проявилось некое подозрение.
Я помедлила и положила руку с браслетом на стол, так, чтобы он мог его разглядеть в деталях. Изящное плетение, тонкая работа. И черненый диск с трискелем. Символом, который в нашем кругу означал принадлежность к миру власти и подчинения.
Виктор посмотрел на браслет. Его зрачки расширились. Он знал этот символ.
Он поднял голову. Наши глаза встретились. Он понял, что я видела. В его взгляде мелькнул ужас, затем стыд, и, наконец, вызов.
– Елена, – его голос был ниже обычного, с хрипотцой. — Ты любопытна.
– Я внимательна, — ответила я, не отводя взгляда. Мой пульс колотился где-то в горле, но голос звучал ровно, холодно. — И я не осуждаю, напротив.
Он стоял, опираясь руками о столешницу. Между нами было меньше метра, но это расстояние казалось пропастью, которую нужно было либо перейти, либо разрушить.
– Как ты увидела? — спросил он прямо.
– Офис затемнен. Твой ноут хорошо отражался в стекле.
– А... И много увидела?
– Достаточно, чтобы понять, что ты скучаешь, Виктор. И что тебе нужен кто-то, кто возьмет контроль на себя. Кто не будет спрашивать разрешения.
Он усмехнулся, но улыбка вышла нервной.
– А ты? Тебя это... пугает?
– Меня пугает только одно, – тихо сказала я. – Что ты так и останешься мальчиком, который прячет свои пристрастия, вместо того чтобы стать мужчиной, который готов служить своей госпоже.
В кабинете повисла тишина. Слышно было только гудение сервера в соседней комнате. Виктор выпрямился. Его поза изменилась. Исчезла сутулость офисного клерка. Появилась напряженность хищника, загнанного в угол, но готового к броску.
– Ты играешь в опасные игры, – прошептал он.
– Я не играю, – отрезала я. – Я предлагаю сделку.
Я встала. Мы были почти одного роста, но сейчас, в этом полумраке, я чувствовала себя выше. Above him.
– Ты хочешь этого, — я кивнула на его телефон. — Ты хочешь, чтобы тебя взяли. Чтобы тебя использовали. Чтобы твоё тело перестало принадлежать тебе.
Он молчал. Его дыхание стало тяжелым.
– У меня схожие вкусы, Витя. Но я не ищу партнера для нежных игр. Я ищу объект. И, кажется, я его нашла. Ты же пробовал на практике то, что ищешь в сети?
Он сглотнул.
– Да.
– И сколько?
– Уже много лет.
– Идеально. Не люблю целок.
– Что ты предлагаешь?
– Субботу, – сказала я. – не эту, а следующую. Через десять дней.
Я обошла стол и подошла к нему вплотную. Запах его одеколона — дорогой, древесный — смешивался с запахом страха и возбуждения.
– Вот твое задание, – начала я, и мой голос стал жестким, командным. Тот самый голос, который я берегла для особых случаев. – Ты снимаешь номер в тематическом отеле. Номер с креслом.
Он кивнул, едва заметно.
– Ты покупаешь J-Lube. Много. Не экономь. Ты покупаешь длинные латексные перчатки, выше локтя. Толстые, прочные. Ты покупаешь попперс. И противогаз. Да, противогаз. Чтобы ты мог дышать парами, когда я буду работать с тобой, и отдаваться мне полностью. Даже два противогаза – второй – для меня. Мне не нужен попперс, но я не хочу, чтобы ты видел мое лицо, когда я буду тебя брать.
Его глаза блестели лихорадочным блеском. Он слушал, загипнотизированный.
– В субботу, в 20:00, ты приезжаешь в отель. Ты раздеваешься. Готовишься. Тщательно. Надеваешь красные колготки. Те самые, с вырезом в промежности, которые ты рассматривал на сайте только что. Никакого белья сверху. Только колготки. Ты берешь анальную пробку, самую большую, которая у тебя есть, и растягиваешь себя. Готовишь свое тело и разум. Ты садишься в кресло — в то самое, которое ты
Клизма для тети Лены