послушно расслабила мышцы. Мужчина надавил на живот всем весом, и ядро сдвинулось — на сантиметр, другой. Третий подцепил его пальцами и потянул. Раздался громкий, влажный, хлюпающий звук — и ядро выскользнуло наружу, упав на пол с глухим стуком, от которого, казалось, вздрогнула вся сцена.
Лена обмякла в руках мужчин. Ее живот опал, как сдувшийся воздушный шар, и теперь кожа на нем висела складками. Но это было не главное. Главное было ниже.
Один из мужчин подхватил ее под ягодицы, поднял и широко развел ее ноги, демонстрируя залу то, что осталось после пушечного ядра. Дмитрий увидел это — и его дыхание перехватило.
Ее влагалище было раскрыто так широко, что казалось, туда можно просунуть кулак — или даже два. Огромная, зияющая дыра, круглая, как колодец, диаметром в несколько сантиметров. Внутри была видна розовая, блестящая от смазки плоть, которая пульсировала в такт ее сердцебиению. Это была уже не просто дыра — это была пещера, бездонная пропасть, готовая принять все что угодно. И она не закрывалась. Мышцы устали, растянулись и не могли сократиться обратно.
Зал ахнул, а потом взорвался аплодисментами и смехом. Мужчина, державший Лену, улыбнулся и снова достал из кармана сверток с деньгами — такой же, как в прошлый раз, или даже больше. Он поднес его к раскрытому влагалищу и аккуратно, почти благоговейно, вложил внутрь. Сверток провалился в глубину, и Лена рефлекторно сжала мышцы — насколько могла, — удерживая его.
— Еще один подарок победительнице! — крикнул мужчина, и зал одобрительно загудел.
Дмитрий смотрел на это, и мир вокруг него плыл. Виски, усталость, возбуждение — все смешалось в гремучий коктейль. Его жена висела на руках незнакомого мужчины, с широко разведенными ногами, с зияющей дырой между ними, в которой лежали деньги. И она улыбалась. Улыбалась счастливой, пьяной от победы улыбкой. Ее глаза блестели, грудь вздымалась, хвост все еще торчал из ануса. Она была похожа на языческую богиню плодородия — грязную, развратную, но богиню.
Ассистенты помогли ей дойти до края сцены, где ее снова ждали Тимур, Артем и Матвей. Они обняли ее, целовали в щеки, в губы, гладили ее живот, ее бедра, ее все еще раскрытое влагалище. Тимур что-то прошептал ей на ухо, и она рассмеялась — звонко, счастливо. Потом он запустил пальцы в ее влагалище, проверяя, на месте ли сверток, и вытащил его, помахав залу. Деньги перекочевали в карман Тимура, а Лена получила еще один поцелуй — долгий, глубокий, в засос.
Дмитрий допил виски и заказал еще. Он знал, что конкурсы, возможно, еще не закончились. Но даже если и так — он уже видел достаточно, чтобы сойти с ума. Или чтобы навсегда изменить свое представление о жене, о любви, о самом себе.
«Она счастлива, — подумал он, глядя, как Лена смеется в объятиях троих мужчин. — Она действительно счастлива. И я... я, кажется, тоже счастлив. Счастлив видеть ее такой. Счастлив быть частью этого — пусть даже только в роли зрителя. Я люблю ее. Люблю до безумия. Люблю ее грязной, растянутой, публичной. Люблю ее такой, какой она стала».
Он поднял стакан и молча выпил за свою жену. За ее новую жизнь. За свое унижение, которое стало его наркотиком. И стал ждать продолжения. Потому что знал — оно обязательно будет.
Дмитрий уже не считал стаканы. Виски давно перестал жечь горло — теперь он просто лился внутрь, как вода в пересохший колодец, не принося ни облегчения, ни опьянения. Он сидел в своем углу, вцепившись в край стола, и смотрел на сцену, где его жена только что избавилась от двадцатикилограммового
Воспитание сына