ощущение членов внутри, их вкус, их запах. Ирина закрыла глаза и улыбнулась. Она чувствовала себя живой — впервые за много лет по-настоящему, глубоко живой. Даже стыд, который должен был прийти, не приходил — вместо него было только удовлетворение и легкая, сладкая усталость.
«Какая же я шлюха», — подумала женщина, намыливая мочалку. Но в этой мысли не было осуждения — только констатация факта, даже с какой-то ноткой гордости.
Она полила себя водой из душевой лейки, тщательно промыв влагалище и анус пальцами (несколько раз, пока вода не стала прозрачной). Затем вытерлась чистым полотенцем, нанесла увлажняющий крем на кожу и расчесала волосы. В зеркале на нее смотрела женщина с сияющими глазами и с легким румянцем на щеках — ни следа от двухчасовой оргии, кроме нескольких засосов, которые придется прикрыть воротом водолазки.
Ирина надела домашний халат — мягкий, махровый, до колен, и прошла на кухню. Поставила чайник и достала чашки.
Вскоре в замке повернулся ключ. Артем вошел в прихожую, скинул рюкзак и разулся.
— Мам, я дома, — крикнул он.
— Привет, Темочка, — ответила Ирина из кухни. — Как физика?
— Нормально. Я проголодался.
Женщина налила сыну тарелку супа, поставила на стол и села напротив.
Артем ел молча, глядя в тарелку. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Парнишка несколько раз поднимал взгляд на мать и отводил его — не мог смотреть ей в глаза.
— Ты что-то бледный, — заметила Ирина. — Не заболел?
— Нет, просто устал, — буркнул Артем.
Ирина не стала допытываться. Она смотрела на сына, и в ее голове промелькнула странная мысль: «А что бы он сказал, если бы узнал? Если бы увидел видео?»
Она тут же отогнала эту мысль. Ничего этого не было. Она — примерная мать, бухгалтер, женщина. А то, что происходит два-три раза в неделю, когда сын на занятиях — это ее личная жизнь. Ее право на счастье.
Закончив с супом, Артем встал, поблагодарил мать за ужин и ушел в свою комнату, заперев дверь за собой.
Ирина убрала со стола и вымыла посуду. Взяв телефон, она прошла в спальню, закрыла за собой дверь и села на кровать — ту самую, простыни которой она уже заменила на чистые (грязные засунула в стиральную машину, включив режим "интенсивная стирка").
Она открыла чат с Антоном и написала: «Спасибо за сегодня. Артем пришел, все нормально. Завтра он до шести на факультативе. Жду вас».
Прикрепила к сообщению новое фото — сделанное прямо сейчас, в халате. Она приоткрыла халат, обнажив грудь, и сделала селфи. Улыбка была счастливой и немного пьяной — от усталости и удовлетворения.
Через минуту пришел ответ: «Придем».
Ирина тихо рассмеялась, легла на кровать и закрыла глаза. Через несколько секунд она уже спала — глубоко, без снов, с легкой улыбкой на губах.
В комнате Артема горел свет. Парень сидел за компьютером, но не работал — он смотрел в стену, перебирая в голове образы из вчерашнего дня: обнаженная мать, члены одноклассников, ее стоны. Рука школьника сама собой скользнула под резинку штанов. Артем сжал зубы, пытаясь сопротивляться возбуждению, но тело требовало своего.
Через десять минут, кончив в трусы, Артем почувствовал только пустоту и новую порцию ненависти к троице ублюдков, которых он мечтал убить.
Но парень ничего не мог сделать. Он был ботаном, слабаком, маменькиным сынком. А они — сильными, наглыми, теми, кто трахает его мать и смеется ему в лицо.
А в соседней комнате Ирина спала и видела сон, в котором она была молода, красива и желанна. И в этом сне не было места сыну — только три пары рук, три горячих тела и
Сладкая месть