не в силах поверить в услышанное, и ее лицо побелело.
— Что? — выдохнула она, и голос сорвался. — Нет. Я никогда... я не пробовала этого. Ты порвешь меня. Твой член слишком большой для анала. Это невозможно.
Пришелец склонил голову набок, и в его черных глазах мелькнуло нечто, похожее на усмешку. Губы его не шевельнулись, но из горла вырвался низкий, вибрирующий звук — смех, сухой и холодный, как шелест камней.
— Ты удивишься, на что способно твое тело, мать, — ответил он, и в голосе его звучало предвкушение. — Ты ранее так же считала про свое влагалище. Не волнуйся, мы подготовим тебя.
Он перевел взгляд на Марка, который стоял рядом, сжимая чашу так, что костяшки пальцев побелели. В его глазах застыл ужас пополам с возбуждением, которое он отчаянно пытался подавить.
— Марк, — произнес пришелец, и голос его стал вкрадчивым, маслянистым. — Хочешь этого?
Марк открыл рот, но слова застряли в горле. Он перевел взгляд на Софи — она смотрела на него, и в ее глазах плескалась смесь страха, стыда и чего-то еще, что она не могла контролировать. Ее губы дрожали, но она не отворачивалась.
— Я... — начал он, и голос его предательски дрогнул.
Он хотел сказать «нет», хотел отказаться, защитить ее, но тело предавало, и член набухал под его собственным взглядом. Он ненавидел себя за это, но не мог ничего сделать.
— Я не знаю, — выдохнул он наконец.
Пришелец удовлетворенно хмыкнул и шагнул ближе к Софи, протягивая руку к ее лицу. Она вздрогнула, но не отстранилась, когда его пальцы коснулись ее щеки.
— Мы начнем с подготовки, — сказал он мягко, почти нежно. — Я не хочу причинять тебе лишнюю боль. Но ты примешь нас обоих. И тебе понравится.
Пришелец протянул Софи небольшой флакон из тёмного ребристого стекла. Внутри переливалась знакомая маслянистая перламутровая жидкость, излучающая тепло, которое чувствовалось даже сквозь стенки сосуда.
— Руководи сыном, — произнёс он, и в голосе его звучало спокойное удовлетворение. — Пусть разработает тебя. Я оставлю вас ненадолго.
Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Стена бесшумно разошлась перед ним, пропуская его в темноту коридора, и сомкнулась за спиной, оставляя их наедине в тишине зала.
Софи смотрела на флакон в своей руке. Масло перекатывалось внутри, переливаясь в тусклом свете, и она чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна страха пополам с предвкушением. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в руках.
— Марк, — позвала она тихо, поднимая на него глаза.
Он стоял в нескольких шагах, всё ещё сжимая пустую чашу, и смотрел на неё с выражением, в котором смешались тревога, желание и нежность, пробивающаяся сквозь страх.
— Ты слышал, что он сказал.
Он кивнул, не в силах произнести ни слова.
Софи подошла к низкому ложу, опустилась на него, опираясь о спинку, и медленно развела колени в стороны, выгибая поясницу, открывая себя. Её губы всё ещё блестело после ванны, розовое и здоровое, а над ними, чуть более темное плотное кольцо мышц, анус — маленький, плотный, явно никогда не принимавший ничего крупнее пальца.
— Подойди, — сказала она, посмотрела она на сына из-за плеча. — Я буду говорить, что делать. Вместе?
Марк медленно шагнул к ней, опустился на колени у ее ягодиц, взял в руки флакон, который она протянула ему, отвинтил крышку. Запах ударил в нос — травяной, терпкий, с нотками чего-то сладковатого, от чего по телу разливалось тепло.
— Начни с одного пальца, — произнесла она, голова упала на свои же руки, она закрывая глаза пытаясь расслабиться. — Много масла. Медленно.
По ту сторону любви