У меня сиськи, попа, я накрасилась перед выходом, я флиртовала с ним несколько недель. Почему он не реагирует? Может, я ему просто не нравлюсь? Может, у него есть кто-то? Может, я недостаточно хороша?
Я разозлилась. Сначала на него. Потом на себя. А потом решила: нет. Я не отступлю. Я заставлю его посмотреть на меня. Захотеть меня. Я пойду к нему. Сама. И сделаю так, чтобы он не смог отказаться.
План созрел быстро. Я куплю вино. Хорошее. Две бутылки. Приду к нему — якобы отблагодарить за помощь. Это приличный повод. А дальше... дальше посмотрим.
На следующий день я после работы заехала в супермаркет. Выбрала две бутылки красного сухого — не самое дорогое, но приличное. Пришла домой, переоделась. Надела обтягивающее платье, которое подчёркивало всё: грудь, талию, попу. Без лифчика — пусть видит мои соски. Волосы распустила. Немного духов. Посмотрела в зеркало. Хороша. Очень хороша. Если он и сейчас не отреагирует — тогда я не знаю, что делать.
Поднялась на шестой этаж. Сердце колотилось. Я стояла перед дверью, сжимая в руках пакет с бутылками, и боялась постучать. А вдруг он опять будет холодным? Вдруг я зря всё это? Вдруг я выставлю себя полной дурой?
Я выдохнула и постучала.
Он открыл. В домашних штанах и майке. Майка обтягивала грудь и плечи. Я сглотнула.
— О, Дина, — сказал он, подняв бровь. — Что-то случилось?
— Нет, — я улыбнулась. Старалась, чтобы голос звучал легко, непринуждённо. — Ничего не случилось. Просто хотела отблагодарить. За помощь. С брелоком. И вообще. Ты меня уже два раза выручал. Вот.
Я протянула пакет. Он заглянул внутрь. Увидел бутылки. Усмехнулся.
— Вино?
— Красное. Сухое. Две бутылки. Я не знала, какое ты любишь.
Он помолчал. Смотрел на меня. Оценивал. Потом отступил в сторону.
— Заходи.
Я прошла на кухню. Он достал штопор, открыл первую бутылку. Я села за стол. Он разлил вино по бокалам.
— За что пьём? — спросил он.
— За соседей. За то, что помогают друг другу.
— Ну, давай.
Мы чокнулись. Выпили. Вино было тёплым, терпким. Я пила и чувствовала, как алкоголь разливается по телу, расслабляет мышцы, развязывает язык.
Сначала мы говорили о ерунде. Он спросил, как дела на работе. Я пожаловалась на пациентов, на начальницу. Он сказал, что работает что «в бизнесе». Я пыталась уточнить, но он ушёл от ответа. Сказал только: «Разные проекты. То одно, то другое». Я не настаивала.
Мы выпили по второму бокалу. По третьему. Вино кончилось — он открыл вторую бутылку. Я чувствовала, как пьянею. Щёки горели. Глаза блестели. Я сидела за столом напротив него и думала только об одном. О нём. О его руках. О том, как он двигается. О том, как ткань штанов обтягивает его пах.
— Ты очень красивый, Олег, — сказала я. Язык уже слегка заплетался, но мне было всё равно. — Правда. Очень.
Он поднял бровь. Усмехнулся.
— Спасибо, Дин. Ты тоже ничего.
— Нет, серьёзно. У тебя такая фигура. Ты, наверное, в зале постоянно?
— Бывает. Три-четыре раза в неделю.
— Это заметно. Очень заметно. У тебя руки... — я протянула руку и коснулась его предплечья. Мышцы были твёрдые, как камень. — Такие сильные. Настоящий мужик. Не то что мой муж.
Я сама не поняла, как это сказала. Вырвалось. Олег промолчал. Просто смотрел на меня. Его глаза были тёмными, спокойными, оценивающими. Я продолжала:
— Паша — он хороший. Правда. Но он... он не такой. Он худой. Слабый. Он не может меня защитить. Не может взять меня так, как нужно. Понимаешь?
— Понимаю.
— Нет, ты не понимаешь. Ты — большой, сильный. Ты можешь. Ты... —
Мой Сережа