постепенно превращались в стоны. Тело предало разум: киска сжималась вокруг него, пульсировала, а бёдра сами начали двигаться навстречу.
— Да... вот так... ты уже течёшь для меня, шлюшка, — прорычал Волк, чувствуя, как она кончает первый раз. Её тело выгнулось, она закричала от оргазма, соки брызнули по его члену.
Волк не останавливался. Он перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и долбил ещё глубже, быстрее, грубее. Его яйца шлёпали по её мокрой попке, шерсть на его теле тёрлась о её нежную кожу. Он кусал её губы, шею, груди, пока наконец не зарычал по-звериному и не кончил. Горячая, густая сперма хлынула внутрь мощными струями, заполняя её матку, вытекая из растянутой киски.
Шапочка лежала под ним, дрожащая, вся в укусах, царапинах и сперме. Но когда Волк отстранился, она не убежала. Её глаза блестели, щёки горели. Она сама потянулась к нему, обхватила руками его шею.
— Ещё... — прошептала она хрипло. — Мне... понравилось. Так грубо... так сильно...
Волк усмехнулся, его член снова встал. Теперь она сама раздвинула ноги, умоляя взять её снова. Он вошёл уже легче, но всё так же глубоко и властно. Они трахались на лесной поляне до заката — она стонала, кричала от удовольствия, кончала снова и снова, пока её тело не привыкло к его размеру и силе. Красная Шапочка нашла в Волке своего настоящего хозяина, а он — свою идеальную добычу, которая теперь жаждала его грубого, звериного ебства.
С тех пор они исчезали в лесу вместе, и бабушка так и не дождалась своей внучки... но той было уже всё равно. Она стала его.
Света