«я сделал из этой зрелочки шлюху!». Верится с трудом, но он обещал показать видео, если я раздобуду для него какую нибудь редкую монетку...
Так вот
Мама не сказала ни слова. Она просто стояла и смотрела. Смотрела на мой член в трусах! Смотрела на эту явную, неприкрытую «демонстрацию»!
—«Я... яичницу и пару сарделек, пожалуй...» — сказал я совершенно обычным, спокойным голосом. Я сделал шаг ближе к столу и прошел мимо нее. Моя выпуклость была прямо перед ней, в нескольких сантиметрах! Она отступила на полшага назад, будто от горячего предмета! Она медленно вернулась к плите, но в ее движениях определенно было видно некую скованность! Мама переворачивала сардельки, взбивала яйца, но ее глаза постоянно, как магнитом, возвращались к мне. К моему стояку!
Она старалась не смотреть, но это было невозможно. Это было как попытка не видеть огромный, яркий объект в центре комнаты!
Сковорода шипела. Запах поджаренных сарделек и яиц наполнил кухню.
—«Саша... тебе не холодно? В одних то трусишках.» —
—«Нет, мамуль, нормально» — ответил я, улыбаясь. Я протянул ноги и расслабился. Мой член все еще был тверд, он был как отдельный организм, живущий своей жизнью под тканью! Я даже слегка покачал ногой, чтобы он немного подвигался внутри трусов — небольшое, но заметное движение.
Мама быстро отвернулась, сосредоточившись на приготовлении. Но через секунду ее взгляд вернулся. Она смотрела на мое колено, на бедро, а затем ее глаза снова возвращались к члену!
Мама не могла сделать ничего, кроме как наблюдать, краснеть и пытаться скрыть свою реакцию. Но я видел все! Как ее руки слегка дрожали, когда она ставила тарелку передо мной. Как она не смогла полностью скрыть взгляд, который был со смесью шока, стыда и... интереса! Да, она не позволяла себе засматриваться дольше секунды. Но смотрела же! Разве это не значит, что все идет по плану ее лучшей блядской подруги?
Мы начали есть. Мама сидела напротив, ее глаза были прикованы к своей тарелке, словно она получила двойку и я намеревался ее отчитывать. Но я видел, как ее глазки скользили по моему торсу, опускались ниже и задерживались на месте стояка! Она нервничала так сильно, что ее движения стали неуклюжими!
И вот, в самый разгар нашего молчаливого завтрака, ее вилка соскользнула с тарелки и упала на пол! Она замерла на секунду, затем быстро наклонилась, чтобы поднять ее. Вилка улетела немного дальше, под стол.
Когда она пригнулась, мама протянула руку, чтобы найти вилку, и ее взгляд автоматически поднялся... и встретился прямо с моей выпуклостью! С моим членом в трусах, который теперь был всего в нескольких сантиметрах от ее лица!
Я наклонился, чтобы посмотреть, что она делает. Но я не наклонился слишком сильно — я просто слегка опустил голову, чтобы понаблюдать. Казалось бы, поднять вилку дело времени буквально нескольких секунд. Но ее глаза не были на вилке. Они были на моем хуе! Она в прямом смысле пялилась на мой стоячий член!
—«Мамуль, все в порядке?» — спросил я мягко, почти ласково.
Она резко выдохнула, будто вынырнула из воды.
—«Да... да, сынок, все в порядке. Просто... сегодня я какая-то растерянная...едва ли дотянулась! Упала еще так далеко, зараза!»— мама поставила вилку на стол.
Я лишь улыбнулся ей. Улыбнулся так, как будто ничего не произошло. Как будто она просто была действительно «немного рассеянной»
—«Вкусные сардельки. Такие толстенькие! Ермолино прям держит марку. А тебе нравятся мам? Они, кажется, так и называются — толстенькие! Или сочненькие...»
—«Да, действительно вкусные. Я таких толстых и не видела, если честно. А названия у них всегда такие. Помнишь я брала пельмешки „сытные“? Ой, чего только не
Замужняя проститутка. Дебют.