Я стоял в ванной и умывался прохладной водой, бросая в зеркало обвинительные взгляды. Как это часто бывает, вместе со спермой из тебя выходит похоть и страсть. Остается чувство стыда и некоего отвращения к самому себе. Боже...я только что кончил на лицо своей 18-летней дочери и ее подруге. Смотря на свое отражение, на мокрые щеки, тронутые щетиной, на трясущиеся мелкой дрожью руки – я не мог поверить, что 10 минут назад эти девочки мастурбировали при мне в комнате, а я смотрел на них и ласкал себя. Что я за отец? Как я мог такое допустить?
Но при этом, только от воспоминания, у меня снова, предательски, наливался член. Олины маленькие груди...ее пальчики, сжимающие сосок, ее взгляд, брошенный на мой вставший член.
Я умылся еще раз, тряхнул головой, отгоняя наваждение.
— Прейди в себя, - шикнул я со злобой своему отражению.
Насухо вытер лицо и, глубоко вздохнув, побрел к себе в комнату. После того как спал градус похоти, девочки тоже застеснялись и убежали в ванную. Я постоял какое-то время под дверью, слушая их шепот и звуки душа. Они больше не смеялись, и меня это угнетало еще больше. Мне казалось я разрушил невидимую стену доверия между мной и Олей. Как нам теперь дальше жить? Что скажет жена, если узнает? Это ведь не просто разговор о половом воспитании, это самый настоящий разврат.
Я сидел на кровати в спальне, по телевизору шел какой-то фильм. Мои невидящие глаза шарили по экрану, в голове пустота и отчаяние. Что же я наделал?
Мои гнетущие мысли нарушили девчонки. Они робко постучались и по одной зашли в спальню. Свет от телевизора подчеркивал все их достоинства, бросаю соблазнительные тени. Оля снова была в своих пижамный штанах и новой майке, Катя в тех же шортиках и футболке. Они приняли душ и выглядели посвежевшими.
— Пап? Не спишь? – прошептала Оля, встав рядом с дверью.
Я посмотрел на них. Явно выбитые из привычной калии, они так же, как и я чувствовали себя неловко.
— Не сплю родная.
— Мы просто хотели сказать вам спасибо, - проговорила Катя, не смотря мне в глаза.
— Спасибо? За что?
— Нам было очень интересно и познавательно, - ответила Оля, - Мало кто из взрослых способен так детально вся описать и рассказать. И показать...
Она покраснела, но смотрела в глаза. Я выдержал ее взгляд.
— Мне не следовало...
— Все хорошо пап...правда.
Они молча смотрели на меня, я не знал куда деваться от раздирающих меня эмоций. Девчонки были невероятно красивы сейчас, в этих телевизионных сумерках. Еще влажные волосы, глаза полные вопросов и смущения, юные, невинные тела. Я невольно засмотрелся. И ведь нужно прекратить все здесь и сейчас, с другой стороны, мне хотелось еще раз увидеть их обнаженными.
Молчание затянулось, превращаясь в неловкость.
— Ели вы еще не хотите спать, - начала Катя, - может пообщаемся?
Мое сердце застучало чаще, пропуская каждый второй удар.
— Пообщаться?
— Или поиграем? – спросила Оля.
— Например во что?
— Правда или действие, - подкинула идею Катя. И что-то мне подсказало, что они это спланировали в ванной. Я окинул их медленным взглядом, от голых ступней, до мокрых волос. Улыбнулся.
— Ну что ж, давайте поиграем.
Девчонки радостно подпрыгнули и расселись на моей большой кровати. Я достал из тумбочки колоду карт и сходил на кухню за пивом.
— Я же обещал, - улыбнулся я и дал им по открытой, запотевшей бутылке.
— Ух ты, пиво с папой, - обрадовалась Оля и сделала уверенный глоток, - Мммм вкусно.
Катя тоже пригубила, тихонько рыгнув. Они радостно захихикали.
Оля села по-турецки, скрестив ножки. Катя облокотилась
Анестезиолог