когда-либо в своей жизни, и так низко, что возненавидела себя. Я позволяла, по крайней мере, дюжине парней трахать меня, когда я делала все, что только могла себе представить, с парнями и девушками из группы. В конце концов, мне стало очень стыдно за то, что я сделала. Я поняла, что обманула доверие, которое вы мне оказали – ты, Эллен, Клэр и все остальные.
Слезы катились по щекам Кристал, когда она продолжила: - Я не могла остаться. Мне нужно было уехать подальше от наркотиков, секса, этого бара, тебя и людей, с которыми я так жестоко обошлась. Я должна была понять, почему я вообще "начала" делать то, что я делала. Я говорила себе, что это "весело" и "временно", но я поняла, что в моей голове происходит что–то еще - что-то, чего я не понимала, и что-то, что было правдой... медленно убивая меня, и я не имею в виду наркотики, хотя они могли бы сделать и это. Я знала, что есть что-то более глубокое, и я должна была выяснить, что именно. Я знала, что ты хотел, чтобы я осталась, но я не могла этого сделать ни с тобой, ни с другими, даже со своими родителями. Я должна была сделать это сама.
Я прошептал: - Правда? Ты поняла это?
Кристал закрыла лицо руками и сказала приглушенным голосом: - Да, я так думаю, но тебе это может не понравиться.
— Попробуй.
*************************************************
Кристал помолчала, а затем заговорила медленно и обдуманно: - Прежде чем я расскажу тебе, я хочу, чтобы ты понял, что произошло и как я нашла правильный ответ.
Я кивнул, чтобы она продолжала.
Она сказала: - Когда я поняла, что достигла дна, то вспомнила, как Джилл Дэйнс рассказывала мне об этом реабилитационном центре в Тусоне. Я даже не могла вспомнить название, но я решила поехать в Тусон, чтобы побывать там. Я вспомнила, что она говорила, что они осторожно разбираются со всеми "сложными" случаями. Я решила, что я была трудным случаем, и это оказалось более чем правдой. В конце концов, по дороге туда я позвонила Джилл и узнала название и номер телефона этого заведения. Я умоляла ее не говорить тебе и взяла с нее обещание. Я не объяснила, зачем мне это место. Я позвонила туда, и когда я прилетела в Аризону, они встретили меня в аэропорту. Я зарегистрировалась... и тут я снова начала плакать. Я так сильно плакала всю ночь, так сильно, что в лечебнице ко мне приставили медсестру, обученную психологии реанимации и суицидологии. Они подумали, что я, возможно, склонна к самоубийству, и эти мысли не покидали меня. Как я могла избежать того, что сделала с людьми, которых любила больше всего на свете? Та медсестра сказала мне, что если я покончу с собой, то причиню вам всем еще большую боль, чем уже причинила, и это будет плохо. Она перевернула эту часть меня с ног на голову.
— На следующий день я прошла обследование. Это был тяжелый день, потому что все, что я могла делать, это истерически рыдать. Они вытянули из меня достаточно, чтобы немедленно направить меня к хорошему психиатру – доктору Линде Коуэн. Первую неделю я почти все время проводила с ней, рассказывая обо всем снова и снова, пока она рассказывала мне обо всех ужасных поступках, которые я совершала, и обо всех плохих чувствах, которые я испытывала к себе, даже в тех областях, которые я изначально не могла выразить словами. Я плакала не переставая. Я не знала, что тело может вместить столько слез или чувствовать
Самые светлые годы