в волосах вокруг дырочки и небольшой след на самом колечке. Его обожание было сильнее любой брезгливости. Не задумываясь он прильнул языком, ощущая сладкую горечь нового вкуса... Люба же отметила для себя, что она не ошиблась в своем выборе, поскольку песик даже не попытался подать голос. Внезапно для самой себя она кончила, лишь только его язык зашевелился в попке. Уж больно возбуждающем для нее оказалось новое унижение питомца...
Во время задних ласк Жене полагалось как можно глубже проникать языком в кишку девушки, расслабляя мышцы. В обычный день эти ласки могли длиться долго, вплоть до часа. Забавно, что в отличии от хозяйки, Женя не видел в этом ничего такого, тогда как Люба считала это своеобразным унижением для своего пёсика. До их знакомства она никогда не ласкала себя сзади. Ей казалось это чем-то постыдным и грязным. Но переступив определенную грань в их отношениях, она однажды решилась на такой эксперимент, результат которого поверг ее в полный восторг. Оказалось, что ласки ануса очень приятны, а мысль о грязности и запретности лишь добавляло азарта ее садистской натуре. В какой-то момент у нее даже промелькнула мысль, чтобы однажды позволить питомцу проникнуть туда его члеником, однако она решила не торопиться с этим, оставив возможность такого поощрения на особый случай...
Женя играл языком с задом до тех пор, пока Люба не позволяла ему вернуться наверх к киске. И вот наконец-то язычок начинает скользить по губкам, задерживаясь на клиторе. После стольких тренировок каждое движение отточено. Женя прекрасно знает где и как нужно ласкать свою богиню, чтобы доставить ей максимум удовольствия. Кунилингус мог продолжаться до вечера, даруя Любе по несколько оргазмов...
***
Возможно, как и у многих, причины такого ее поведения таились в детстве. Вернее сказать в нелегкой жизни с детства. Сколько она себя помнила, отец всегда пил и бил мать. Иногда доставалось и самой Любе, но мама попадала под горячую руку всегда... Не редкое явление, к сожалению, но что поделать. Хотя до какого-то момента такая жизнь и была терпима, ведь она и не знала ничего другого. Пока однажды все не изменилось.
В один из вечеров много лет назад, папа в пьяном кураже в очередной раз ударил маму, возмутившись случайно брошенной фразой. Но в отличие от привычного исхода, он буквально озверел в тот день. Люба забилась под стол, чтобы ни дай бог не попасть под горячую руку отца. Эта стратегия выживания почти всегда срабатывала, позволяя девочки избежать суровой расправы. Но в этот раз спрятавшись, перед ее глазами предстала иная картина. Допившись до чертиков, отец, видимо, решил добавить к рукоприкладству еще и сексуальное насилие...
После звонкой пощечины, отвешанной жене, он скомандовал той раздеться, попутно стягивая с себя трико вместе с трусами. Люба впервые увидела то, что ей вовсе не хотелось видеть. Сморщенный стручок, обильно покрытый волосами болтался между его ног, вызывая у девочки чувство отвращения. Матушка, не смея ослушаться разъяренного супруга, подчинилась, трясущимися руками снимая халат, под которым были лишь старые застиранные трусы, от которых она также была вынуждена избавиться. Отец скомандовал: "На колени!". Мама не осмелилась ослушаться, тут же опустившись перед ним. Дальнейшее действо происходило без слов. Она покорно открыла рот, позволяя его стручку проникнуть в него, после чего начала неуверенно сосать. То ли из-за количества выпитого в этот вечер, а быть может из-за постоянного пьянства, член отца нисколько не планировал подавать хоть какие-то признаки жизни, вяло болтаясь во рту мамы. Чувствуя свое бессилие и лишь сильнее распаляясь, он начал наносить ей одну пощечину за другой, приговаривая
андрогин