Их родителям давно нужно было отдохнуть, только вдвоём, а сестёр отправили «на свежий воздух» — к бабушке и дедушке. Дедушкин дом в деревне всегда казался им машиной времени. Старые деревянные стены, пропитанные старостью и увяданием, скрипучие половицы, тяжёлый, густой воздух.
Вика и Лера жили в одной комнате на втором этаже — бывший чердак. Две узкие кровати, разделённые двумя неполными шагами, старый платяной шкаф и одно маленькое окошко, выходившее в тёмный сад, плотно завешенное сетью от комаров, которая почти не помогала. Девочкам приходилось тратить очень много антикомариного спрея, чтоб пережить очередную потную ночь.
Бабушка с дедушкой уже давно уснули в своей комнате внизу. Где-то за окном тихо стрекотали цикады. Интернета не было. Связь почти полностью пропала. Что-то случилось с вышкой.
Вика лежала на своей кровати в одной тонкой майке и белых, чуть грязных трусиках, закинув руки за голову. Она была старшей в дуэте сестёр. Лера, младшая, уютно свернулась калачиком на своей кровати напротив. На ней была светлая, чуть растянутая футболка, съехавшая с плеча.
— Душно, — тихо пожаловалась Лера, переворачиваясь на спину. Футболка задралась, открыв загорелую полоску плоского живота.
Вика повернула голову и долго смотрела на сестру. В полумраке комнаты Лера казалась особенно мягкой и беззащитной: растрёпанные светло-каштановые волосы, приоткрытые губы, тонкая шея. Вика уже несколько месяцев ловила себя на том, что смотрит на неё не так, как раньше. Не так, как следует смотреть на сестру.
— Раздевайся, — негромко скомандовала Вика.
Лера слабо улыбнулась. В последнее время Вика часто говорила такие странные вещи. Ложилась к ней под одеяло «просто так», обнимала сзади, прижимаясь всем телом. Гладила по волосам, по спине, иногда спускаясь ниже, чем следовало. Лера краснела, отодвигалась, но никогда не прогоняла по-настоящему. В глубине души ей было страшно признаться, насколько это приносило странное, тёплое, запретное удовольствие.
Вика села на кровати. Половицы жалобно скрипнули.
— Лер, — позвала она тихо, почти ласково. — Иди ко мне.
Лера повернула голову. В полумраке глаза Вики блестели.
— Зачем?
— Просто так. Поболтаем. Всё равно делать нечего.
Младшая помедлила, но всё-таки встала. Босиком прошла по тёплым доскам и осторожно села рядом с сестрой. Вика сразу обняла её, притянула ближе. Горячее тело, запах кожи и чуть сладковатого пота. Лера почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
— И без тебя жарко, — прошептала Лера, уткнувшись носом в плечо Вики.
Вика провела пальцами по её позвоночнику, медленно, от шеи до поясницы.
— Перестань...
Вика тихо засмеялась, чуть прикусила краешек её уха, аккуратно выглядывающий из золотистых волос.
Её рука легла Лере на бедро, пальцы слегка сжали мягкую кожу.
— Хочешь... мы поможем друг другу. Всё равно делать нечего.
Лера замерла. Воздух в комнате стал ещё гуще.
Вика наклонилась ближе, щекоча ей ухо:
— Я сама всё сделаю... Просто подыграй мне. Если не понравится — сразу остановимся. Обещаю.
Она замолчала, давая Лере время осознать слова. Пальцы Вики всё ещё лежали на бедре младшей сестры, легко поглаживая кожу, рисуя неторопливые круги.
— Услышат...
— А ты не шуми.
Лера замерла, чувствуя, как горячая ладонь Вики медленно скользит вверх по её бедру, забираясь под край футболки. Пальцы были уверенными, жёсткими.
— Вик... — выдохнула она едва слышно. — Мы же сёстры... Это... неправильно.
— А кому какое дело? — Вика говорила тихо, почти шёпотом, но в голосе звучала та самая властная нотка, от которой у Леры всегда слабели коленки. — Здесь только мы. Никто не увидит. Никто не услышит. Бабушка с дедушкой спят как убитые, а до утра ещё далеко.
Она прижалась ближе, тесно уперевшись грудью в спину младшей сестры, её твёрдые соски ясно кололи через тонкую ткань. Жаркое
Два минета