Давид Маркович молча отмахнулся. Он вытеснил Валю в гостиную, где, как будто потеряв интерес к общению с ней, рухнул на диван и обратился к своему спутнику:
— Встань в дверях. Будет шуметь, заткнёшь ей рот.
Тот, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку и лениво осматривал комнату. Давид Маркович тяжело дышал. Сказывались избыточный вес и возраст. Валентина в растерянности переминалась с ноги на ногу. Было страшно. Одно только присутствие сурового незнакомца заставляло её поёживаться как будто от холода. А тут ещё Давид держит театральную паузу, сверля женщину взглядом. Надо взять себя в руки и поставить пришельцев на место. Прежде всего, нельзя молча стоять. Её молчание только подтверждает правоту слов Давида. Молчит- значит виновата.
— Зачем вы пришли? - набравшись смелости заговорила Валя.
— Хотим побольше узнать про клуб «Ромашка». - борясь с одышкой отозвался Давид Маркович.
Валя лишилась дара речи. Он откуда - то всё знает.
— Что притихла? Рассказывай. - потребовал мужчина - Не хочешь? Неужели стесняешься? Ничего, я помогу. Одна изголодавшаяся по мужскому вниманию вдова ( её звали как и тебя, Валентина), решила развлечься. По - настоящему, с огоньком. Она вступила в тайный клуб, где оставаясь неузнанной, пускала в свою раздолбанную дыру столько членов, сколько поместится. Слова НЕТ от неё никто не слышал. Драли её как последнюю суку. Но чего - то весёлой вдовушке недоставало. Подумав как следует, поняла чего именно. Надо и любимую дочку в своё блядство втянуть. Не одной же ей быть шлюхой. Правда, дочка замужем, но кто же станет обращать внимание на такие условности. Раз, два - и готово. Мать и дочка блядуют на пару. Клуб закрытый, дорогой. Где же двум шлюхам взять денег на членские взносы? Как где? Да на банковсих карточках мужа - рогоносца. Пусть этот куколд сам за всё и платит.
Валентине не хватало воздуха, голова шла кругом. Рассказ Давида был недалёк от истины. Единственное, в клуб «Ромашка» первой вступила не мать, а дочь. А в остальном - правильно. Деньги, для себя и для матери, Лера взяла с банковских карточек Давида Марковича.
— Вижу, возражений нет. - Давид нехотя взглянул Валентину - Тогда я, пожалуй, продолжу. Тебе, Валентина, нет и не может быть оправданий. Разве только то, что ты - шлюха от природы. Бывают такие патологии. Но дочку - то зачем было втягивать?
Валентина молчала, опасливо косясь на кавказца, а Давид всё говорил и говорил, постепенно входя в раж.
— Должен тебе напомнить, что после смерти мужа ты осталась без копейки и с тех пор ты живёшь у меня на содержании. Эта квартира - моя, мебель, ковры, бытовая техника - мои. Каждая потраченная тобой за последний год копейка - моя. И что же? Вот чем ты отплатила мне за доброту. Растлила мою жену и собственную дочь?
Валины нервы не выдержали и она разревелась в голос.
— Только этого не хватало. - поморщился Давид Маркович - Ну, ну, хватит. Уймись.
Он подождал, пока женские рыдания стали потише, и продолжил.
— Меня губит моя доброта. Другой бы на моём месте сурово тебя наказал, а я не могу. Я ведь понимаю, что ты родилась шлюхой и исправить тебя невозможно. Другой бы выкинул тебя за дверь, а я жалею. Наоборот, настаиваю, чтобы ты и дальше продолжала здесь жить. Пожалуйста, живи. Но не одна. Во - первых за тобой нужен присмотр. Как бы ты со своим бешенством матки самой себе не навредила. Во - вторых, думая исключительно о собственной пизде, квартиру (Заметь, мою квартиру) ты запустила и
Моя рабыня-моя вещь.