Я и сам мастурбирую на порно, но это же не значит, что я теперь буду изменять.
Я успокоил себя этими словами. Они звучали разумно. Они звучали логично. Но внутри меня всё равно оставался осадок. Я встал, умылся холодной водой, почистил зубы. Процедуры помогли немного прийти в себя. Я надел джинсы, футболку и вышел из спальни, готовый к новому дню.
А потом я услышал смех Люды. Но он был иным. Я не знаю, как вам объяснить. Вот есть человек, которого ты хорошо знаешь, привык к его манере общения, к его голосу, к его смеху. И вот ты замечаешь, что в новой компании или с человеком, на которого он хочет произвести впечатление, его смех становится другим. Наигранным, неестественным, слишком громким. Вот и Люда сейчас на кухне смеялась точно так же. Наигранно, и, как мне казалось, слишком вульгарно. Этот смех резал слух. Я не слышал его уже много лет. Он появлялся только тогда, когда она хотела понравиться кому-то, кто ей был небезразличен.
Я приоткрыл дверь спальни и выглянул в коридор. Из кухни доносились голоса. Я сделал несколько шагов и остановился в проёме, откуда мог видеть всё, что происходит. Азамат сидел за столом, лицом к кухонной стойке. Рядом что-то нарезала Люда. Она стояла к нему спиной, и я видел, как его взгляд был прикован к её попе. Он смотрел прямо туда. Смотрел пристально, не отрываясь. Я замер в ужасе, но мозг уже начал искать оправдания. Пытаясь объяснить себе, что это нормально, что он мужчина, и многие мужчины так реагируют на задницы других женщин. Но его взгляд был не здоровым. В нём сильно читалось сексуальное желание, почти животное, дикое. И это меня сильно пугало.
За всё время, сколько я его знаю, я не помню, чтобы он спрашивал меня о девушках. Он всегда говорил о работе, о поставках, о сроках, о тендерах. Никогда ни слова о женщинах, о личной жизни. И да, Люда поймала его за мастурбацией. Всё это говорило о том, что в нём копится сексуальное желание, и вскоре оно может выплеснуться наружу. Я не хотел, чтобы это произошло в нашем доме и с моей женой. Но Азамат был моим клиентом, моим спасением, моим шансом выбраться из долговой ямы.
А Люда всё это время продолжала странно смеяться над шутками Азамата. Она наклонялась вперёд, когда резала овощи, и её халат слегка приоткрывался, показывая край кружевного белья. Она делала это нарочно? Или она просто не замечала, как ведёт себя? Я не мог понять. В голове всё перемешалось, и я не знал, что думать.
Я вышел на кухню, и всё затихло. Моё появление внезапно повлияло на этих двоих. Азамат отвёл взгляд от попы Люды и посмотрел на меня. Его лицо стало нейтральным, как будто ничего не произошло. Люда тоже замолчала, перестала смеяться, сосредоточилась на нарезке. Смеха больше не было, как и взглядов на зад моей жены.
Я сел за стол напротив Азамата. Он кивнул мне, как обычно, и продолжил пить чай. Я чувствовал напряжение в воздухе. Оно висело между нами троими, и я не знал, как его разрядить. Люда поставила передо мной тарелку с завтраком. Я посмотрел на неё. Она избегала моего взгляда. Её щёки были слегка розовыми, и я не знал, отчего это происходило.
А попа у Люды была красивая. Я знал это, как никто другой. Выпуклые формы, чуть даже полноватая, но при этом её талия была небольшой, и такой вид производил на меня всегда гипнотическое впечатление. Вот и Азамат смотрел на неё и думал
Никарагуанский квартет-2