ипотеке сто тысяч. Я чувствовал, как внутри меня растёт облегчение, смешанное с тревогой. Облегчение от того, что мы выжили ещё на месяц. Тревога от того, что этот человек теперь в нашей жизни.
*****
Мы сидели молча в первое время. У нас редко были гости, и мы привыкли к уюту, к тому, что в квартире только двое. Теперь же за столом сидел чужой человек, и эта тишина давила на меня сильнее, чем любой разговор. Я смотрел на Люду, на её руки, которые нервно теребили край скатерти, и чувствовал, как между нами растёт тревога. Она с опаской посматривала на нашего гостя, и я видел в её глазах озабоченность. Она не хотела этого соседства, я знал. Но она молчала.
Только Азамат чувствовал себя комфортно. Он был спокоен и ел еду, приготовленную моей женой, с таким видом, будто сидел за столом в ресторане. Его движения были уверенными, неторопливыми. Он не смотрел на нас с напряжением, не пытался казаться тем, кем не является. Он просто был собой, и это спокойствие в чужом доме казалось мне почти наглым. Но я держал себя в руках. Мне нужны были его деньги, и я готов был терпеть.
Люда молчала, но я чувствовал, как она напряжена. Она почти не прикасалась к еде, лишь водила вилкой по тарелке. Я знал свою жену, знал, что она не умеет скрывать эмоции. Её молчание говорило громче любых слов.
— Расскажите о себе, Азамат, - начал я, чтобы снять напряжение и заполнить тишину. - Вы так хорошо говорите, без акцента.
Он отложил вилку и посмотрел на меня.
— Так и есть, - ответил он спокойно. - Я жил в Москве долгое время. Учился, потом работал. Потом приехал к родителям и остался. Жизнь сложилась так.
В его голосе не было пафоса, он говорил просто, будто рассказывал о погоде. Но в этой простоте чувствовалась уверенность человека, который многое повидал. Я хотел спросить еще о чем-то, но всё моё внимание было приковано к Люде. Я смотрел, как она реагирует, как слушает. Я переживал, что она нагрубит, или иным образом проявит свой не всегда приятный характер. Она умела быть резкой, когда что-то или кто-то ей не нравился. Она умела ставить людей на место одним только взглядом. Но на удивление, она молчала. Не было ни резких замечаний, ни колкостей. Не было даже попытки. Она просто молчала.
А вот наш гость, напротив, стал общительным. Он доел ужин, отодвинул тарелку и начал задавать вопросы сам.
— Вы давно вместе? - спросил он, переводя взгляд с меня на Люду. - Дети?
Я почувствовал, как Люда напряглась. Она не любила этот вопрос. Он всегда вызывал у неё раздражение.
— Мы вместе девять лет, - ответил я, стараясь говорить как можно нейтральнее. - Детей пока только планируем.
— Ясно, - кивнул Азамат. Он не стал развивать тему, и за это я был ему благодарен. Он повернулся к Люде, и в его глазах мелькнула лёгкая улыбка. - Спасибо за ужин, Людмила. Очень вкусно готовите.
— Спасибо, - тихо ответила она.
Странно, как она притихла. Обычно она самая первая задавала вопросы, была самой активной участницей беседы. У неё был дар располагать к себе людей. А сейчас она просто молчала. Мы убрали за собой из гостем посуду, загрузили её в посудомойку.
После ужина мы разошлись по комнатам. Азамат ушёл к себе, я и Люда в спальню. Я устал за целый день, и мысли путались в голове. Я хотел скорее, чтобы наступило завтра. Мне нужно было конкретнее обговорить смету по стройматериалам и начать поиск. Схема
Жека