— Ой, не перебарщивай. Десяток лет — когда вокруг одни старые пердуны — это вообще ерунда!
— Ты себе льстишь, — засмеялась девушка, тронула его за локоть, направляя обратно к дому. — Хотя, в чём-то ты, наверное, прав.
— В том, что десять лет - ерунда?
— Нет, что ты старый пердун - хихикнула Дина и, ткнув его в бок побежала в дом.
*******
Дмитрич и Катя сидели на кухне за столом с большими кружками. Они провели вместе уже немало времени — пили чай, говорили о жизни. Разговор тек плавно, с лёгкой грустью.
— А чего ж ты одна-то приехала? — спросил Дмитрич, хмуря брови. — Внука-то сколько я не видел!
Катя устало хмыкнула:
— Ой, пап, да я от них и сбежала, хоть немного отдохнуть. А то мужчинки совсем расслабились, — улыбнулась она. — Отпуска могут совпасть только чудом, сам понимаешь.
— Понимаю, понимаю… — протянул старик, качая головой. — Но в следующий раз одну не пущу! Только с внуком!
— Договорились, — кивнула Катя и потянулась. — Пойду я вещи разберу и в душ, хорошо?
— Конечно, беги, беги. Я щас бак включу, пусть вода греется. Отдыхай, успеем ещё наболтаться!
Дмитрич проводил дочь взглядом, потом поднялся и заковылял в коридор. Бак тихо загудел, но при включении громко щёлкнул и вырубил пробки. Пришлось спускаться в подвал, вкручивать предохранители. Вернувшись, Дмитрич тяжело присел на стул в прихожей, утирая пот со лба. Возраст давал о себе знать — тяжеловато прыгать теперь, как сайгаку, со второго этажа в подвал и обратно.
И тут он вспомнил: полотенце! Оно одно-единственное висело в ванной. Надо дать дочери свежее. Дмитрич достал из шкафа большое, пушистое полотенце и медленно поднялся по лестнице.
Шума воды за дверью не было слышно. Он, не думая ничего дурного, приоткрыл дверь.
Катя стояла спиной к нему, уже вымытая, и вытирала длинные мокрые волосы тем полотенцем, что нашла. Она не видела его. Свет ламп падал на её гладкую, чуть влажную кожу плеч и обнажённой спины. На ней были только простые белые трусики. Она наклонилась, чтобы обернуть волосы, и на мгновение повернулась боком. Грудь, сочная, уже не юная, но очень женственная, с мягкими тенями, покачивалась в такт движениям. Она была по-взрослому прекрасна.
Дмитрич мгновенно вышел, тихо прикрыв дверь. "Вот же, зашёл на свою голову! — подумал он с внезапной досадой. — А доча-то… Огонёк!". В памяти сразу всплыла Диана на рыбалке, загорающая топлес… Чувства были схожи. Он резко тряхнул головой. "Так, о чём это я? Ну дочь же, моя Катюха! Дурак, ой дурак старый!"
Он укоризненно вздохнул, сжав в руках пушистое полотенце, и медленно побрёл вниз.
*******
Она так и не сказала — разбудить её или нет? Вроде что-то говорила про часик… После увиденного в ванной подниматься к ней было как-то неловко. Неудобно, хоть она его и не видела. Теперь он стоял у двери её спальни, не решаясь войти. Время уже к подходило к двум — самое время сходить с Динкой искупаться… А если рассердится, что не дал поспать? Всю ночь же была в дороге.
Он негромко постучал костяшками пальцев. Ответа не последовало — лишь тишина. Постучал ещё раз, чуть громче. Снова ничего. Лишь тиканье настенных часов в прихожей.
Наконец, решив, что будь что будет, он мягко нажал на ручку. Дверь бесшумно поддалась.
Дочь спала, свернувшись калачиком на краю широкой кровати, уткнувшись лицом в подушку. Спала так крепко, что не слышала стука. Дмитрич стоял на пороге. Солнечные лучи мягко освещали её силуэт, оранжевую футболку, которая слегка задралась, открывая полоску спины.
Жизнь между ног. Первый урок