хорошо я кончил, давно такого не было. Даже ноги подкашиваются. Пойду-ка я подремаю.
Тяжело шоркая по полу ногами, Джек вышел прочь из зала, оставив Юлю в застывающей, вязкой луже спермы.
— Напыжился, подергался, спустил и сразу спатки. И действительно, все как у людей...
Блондинка тяжело вздохнула, и замерла, не в силах выползти из густой и липкой массы. Одна. Посреди огромного стола, в гигантском замке, высоко над землёй.
****
— Ну и что ты тут разляглась? Белковые ванны принимаешь что ли?
Уже знакомый голос с лёгкой хрипотцой донесся откуда сверху. Над поверхностью стола завис округлый силуэт, укутанный в белую простыню с вырезанными отверстиями глазниц и рта.
Юля тяжело приподнялась из лужи густой и липкой субстанции. Вся перепачканная спермой, девушка и сама бы узнала себя с трудом, будь поблизости зеркало. Приторно пахнущий, белесый кисель начал тяжело стекать вдоль ее тела вниз.
— Ой, Карлсон, это ты? Я тебя не узнала в этой простыне.
— Сейчас я не Карлсон, а первое в мире приведение с мотором. Жуткое, но симпатишное!
На простыне растянулся кривой разрез в виде улыбки.
— Ахах! Ты как в мультике разговариваешь.
Юля встала на ноги и начала с остервенением оттирать кожу от поосыхающей спермы. Для этого девушка использовала огромную бумажную салфетку, размером с окно.
— Это не я как в мультике а в мультике как я. Вставай давай. Вот тебе тоже простыня. Накидывай на голову. Будешь приведением. Чтоб Джек не узнал и не начал охоту!
Блондинка скептически взглянула на простынь, но за неимением ничего более подходящего просто обернула ее вокруг себя, на манер римской тоги. Надевать платье, на тело, искупанное в сперме, толстушка не решилась.
— Я уверена что он отлично знает о твоём существовании. Но если ты поможешь мну убраться отсюда подальше, я буду благодарна.
— Конечно, малыш! Тем более что наш план удался!
Карлсон протянул Юле авоську, в которой позвякивали банки с вареньем.
К удивлению девушки, Карлсон унёс их обратно на ту же крышу, откуда ее снял великан. Однако, на этот раз они не стали стоять на скользкой черепице а сразу укрылись за дверью одной из башенок, коих на крыше было несколько штук.
Внутри башни оказалась довольно просторная комната обклееная постерами и календарями с изображением девиц разной степени обнаженности. Тут были и модели журнала playboy, из прошлого, знакомого Юле мира, и актрисы боевиков, категории "В" еще со времен молодости ее мамы, и более современные изображения, уже из этого, нового мира. Простая мебель, небрежно брошенный на пол матрас со смятой простыней. Место являлся собой классический пример холостятской берлоги.
— Добро пожаловать, малыш, в мой личный дворец удовольствий на крыше!
Карлсон с пафосным видом обвел вокруг себя рукой и сбросил свои ботинки прямо посреди комнаты.
— Там за шторкой есть все, чтоб привести себя в порядок. Но не задерживайся, иначе я рискую умереть. Кажется болезнь прогрессирует.
Толстяк деланно прижал ладонь ко лбу и провернувшись в воздухе плавно спланировал спиной на матрас.
Юля тихонько фыркнула, не оценив разыгранной сцены болезни и заглянула за шторку.
Удивлению девушки не было предела, когла она увидела там самую настоящую душевую кабинку. А когда из лейки полилась тёплая вода, блондинка не смогла сдержать восторженного визга.
Это было ощущение словно Юля вернулась в прошлую цивилизованную и безопасную жизнь. Стоя под горячими струями падающей воды, блондинка словно смывала с себя не только внешнюю грязь но и накопленное на душе. Всю ту похоть, коварство и подлость, которой измарали ее Иные, с их извращенными нравами.
Девушка готова была простоять в этой кабинке вечность. Но жалобные стоны Карлсона, что раздавали все громче, вернули ее обратно в
Дело Генриха