по телу горячей, тягучей волной. Соски затвердели, между ног стало влажно. Она ненавидела себя за это — и одновременно не могла остановиться.
Она облизала член от основания до головки, потом взяла его в рот, насколько могла глубоко, и начала сосать. Ритмично, не торопясь, иногда отрываясь, чтобы провести языком по набухшим венам. Она смотрела прямо в камеру, в объектив телефона, который держала Наталья — и улыбалась. Хозяйка видела: она подчиняется. Делает то, что приказано. И даже улыбается при этом.
Витя ничего не подозревал. Он откинул голову назад, расслабился, насколько позволяли связанные руки, и кайфовал. Ему казалось, что ему сосёт та самая взрослая, доступная девушка, которая смогла подчинить себе его сестру. Та, которая раздевалась перед ним, целовалась с ним, позволяла себя трогать. Он чувствовал себя победителем. Хозяином положения.
Эти мысли уносили его всё дальше. Он уже представлял, как сможет использовать эту ситуацию в своих интересах — шантажировать сестру, требовать от Натальи продолжения, диктовать свои условия.
Но в какой-то момент он услышал тяжёлое дыхание. Чавканье. Шорох ткани. Что-то было не так.
Он машинально завертел головой, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь повязку, но та была плотной, не пропускала ни лучика света. Темнота сжимала его со всех сторон, обостряя слух и осязание, но не давая ответов.
— Мммм, давай, — простонал он, чувствуя, как оргазм подкатывает всё ближе. — Я скоро кончу...
Катя ничего не ответила. Только мыкнула «угу» — глухо, с членом во рту — и продолжила сосать. Её глаза были прикованы к Наталье. К Хозяйке, которая стояла в двух шагах, снимала всё на видео и улыбалась. Одобрительно. Удовлетворённо. Возбуждённо.
Наталья смотрела на свою рабыню — на коленях перед собственным братом, с членом во рту, с улыбкой в камеру — и чувствовала, как низ живота сжимается от возбуждения. Она сама заставила Катю это сделать. Сама приказала. И девчонка подчинилась. Снова. Несмотря на унижение, несмотря на отвращение, несмотря на то, что это её брат.
Это была абсолютная власть. Наташа чувствовала её вкус — это было пьяняще, и что-то новое, то чего она никогда по настоящему не чувствовал, и она не хотела, чтобы это заканчивалось.
Катя сосала член брата, чувствуя, как он пульсирует у неё во рту, как напрягаются его бёдра, как сбивается дыхание. Она поняла: он скоро кончит. Это читалось по всему — по участившимся стонам, по тому, как член стал твёрже, как головка набухла до предела.
Она достала член изо рта и начала дрочить рукой, ровно, ритмично, не сбавляя темпа. И в этот момент заметила, что Наталья подошла почти вплотную. Бесшумно, аккуратно, без единого лишнего шороха. Она наклонила голову Кати обратно к члену, не говоря ни слова — только направляя, только приказывая взглядом.
Катя не стала противиться. Она снова взяла головку в рот — и в ту же секунду мощная, горячая струя ударила в нёбо, заливая рот. Сперма была густой, терпкой, с горьковатым привкусом. Катя замерла, чувствуя, как она растекается по языку, заполняет рот, просачивается между зубов.
Она достала член, посмотрела в камеру — прямо в объектив, прямо на Хозяйку. И задержала сперму во рту. Не проглотила. Не выплюнула сразу. Просто держала, чувствуя вкус и запах, которые казались ей всё более противными с каждой секундой.
А потом всё же выплюнула. На землю, в сторону, не в силах больше терпеть.
Наталья посмотрела на неё. Взгляд был красноречивее любых слов — холодный, недовольный, разочарованный. Но она не стала портить момент тайны. Только кивнула в сторону подъезда — уходи, мол, быстро. И выключила камеру.
Катя поднялась на ватных ногах и, стараясь не шуметь,
Египет