Её голова ритмично двигалась, Максим лежал с закрытыми глазами, его рука лежала на затылке девушки — не давя, почти ласково.
Наташа смотрела и не верила своим глазам. Он так быстро убедил на минет, а та сдалась. Она хотела вмешаться, окликнуть, остановить — но сдержалась. Тело не слушалось. Вместо этого жар разлился по животу, между ног стало влажно. Она наблюдала за тем, как Катя — её рабыня — обслуживает её мужа, это вызвало ревность. Но и это было возбуждающе. Она не вышла из укрытия. Наталья продолжала смотреть, затаив дыхание, она видела, как Катя нежно сосёт член, обхватывая губами головку, а потом проводит языком по всей длине — от основания до самого верха, не торопясь, с каким-то почти благоговейным терпением. Её рука при этом ритмично надрачивает ствол, пальцы скользят по влажной коже, сжимаются в такт движениям рта. Максим просто кайфует — откинулся на покрывало, закрыл глаза, губы приоткрыты, дыхание частое, прерывистое. Иногда его бёдра приподнимаются, и тогда Катя чуть глубже берёт его в рот, не прерывая ритма.
Катя становилась активнее. Девушка сама начинала возбуждаться от этого — от запаха мужского тела, от того, как член пульсирует во рту, от унизительного положения и от того, что Хозяйка, возможно, наблюдает за ней прямо сейчас. Из киски потекла влага, почти ручейком, соски затвердели и стали очень твёрдыми, как две маленькие гальки. Она знала — когда Хозяйка вернётся и посмотрит на неё, она это заметит. Но поделать ничего не могла. Только активнее стала сосать, сильнее обхватывать губами, втягивать щёки, создавая вакуум, от которого Максим начинал глухо постанывать.
Язык работал без остановки — круговые движения, лёгкие касания, короткие, быстрые облизывания, сменяющиеся глубоким, почти агрессивным заглатыванием, от которого глаза наливались влагой, а слюна стекала по подбородку. Рука массировала яички — нежно, аккуратно, пальцы перебирали, сжимали, поглаживали, чувствуя, как мошонка напрягается, подтягивается к основанию члена.
Наталья продолжала наблюдать из укрытия. Она видела возбуждённое тело своей рабыни — напряжённые бёдра, торчащие соски. Она видела, как её муж дрожит, как его пальцы сжимаются на затылке Кати, как его дыхание становится всё чаще, как бёдра начинают двигаться навстречу, толчками, почти судорожно. Она знала, когда муж так делает — он хочет кончить. И вот он прижал голову Кати к паху, вжал до упора, замер на секунду — и начал кончать.
Издалека трудно рассмотреть детали. Но Катя почувствовала всё — горячие струи, ударившие в нёбо, заполнившие рот. Терпкий, солоноватый вкус, от которого на секунду закружилась голова. Она не могла отстраниться — его руки держали крепко. И ничего не оставалось, кроме как глотать, чувствуя, как сперма течёт по горлу, как внутренности сжимаются от неожиданности.
Когда он разжал хватку, Катя собрала остатки — облизала член начисто, провела языком по всей длине, собрала капельки с головки, смочила губы собственной слюной и остатками его семени. И посмотрела в глаза Максиму. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.
— Как вы тут? — раздался голос Натальи.
Она вышла из-за кустов, как ни в чём не бывало, и остановилась в двух шагах от них. Максим успел натянуть плавки, прикрыв ещё стоящий член, но весь его вид говорил о недавнем удовольствии. Катя стояла на коленях, с мокрым лицом, припухшими губами, с торчащими сосками и влажной киской с которая блестела от влаги. Её щёки пылали.
— Мы... — начал Максим.
— Всё хорошо... — вставила Катя.
Говорили они почти одновременно, сбивчиво, неуверенно. Внятного ответа не получилось.
Наталья посмотрела на довольное лицо мужа, потом на возбуждённое, испачканное песком тело своей рабыни...........
Как натурал оказался не совсем натурал.