вспомнила, как жила на окраине деревни с матерью и сестрой Светой. Это было тяжёлое время из-за отсутствия отца и денег, но в то же время одно из самых беззаботных. Деревня была считай глухая, и кроме семьи Мики там обжитых было от силы пару домов, но это не делало оставшихся жильцов дружными, а скорее наоборот: каждая семья держалась поодаль от других. В такой бедности Мика и росла, донашивая за сестрой одежду и сама непроизвольно перенимая женскую манеру поведения, не видя мужского примера. Она с детства начала говорить о себе в женском роде, а мать с сестрой сначала не поправляли её, списывая всё на детские ошибки, а потом это вошло в привычку, также как и обращение к ней со стороны Светы — сестра, а матери — дочь. Мика была очень умным ребёнком, и уже в пять лет с помощью сестры научилась писать и читать, и уже к 6 годам мать отдала её в школу.
Каким же было сильным удивление Мики, когда перед первым сентябрем мать выдала ей одежду мужского покроя и попросила в школе вести себя как мальчик. Мика даже устроила истерику, что хочет платьице как у сестры, а не эти поношенные брюки, и также недоумевала, почему она должна называться он. Мать, не желая вдаваться в подробности, просто обрисовала ей это как игру и необходимость на людях выглядеть соответственно, а дома — как она пожелает.
К пятому классу Мика все поняла и про общество, и зачем ей необходимо так выглядеть, и как надо вести себя правильно, но её женская натура максимум на что была способна — это претворяться, а не меняться. Правда помогла родная сестра, которая так же с детства искренне воспринимала её как сестру, а не брата; это Света первой начала называть её Микой, что впоследствии стала делать и мать. Именно она утешала и поддерживала её, когда одноклассники задирали маленького худенького длинноволосого ботаника, сидевшего на первой парте, которого постоянно хвалили учителя.
Первым переломным моментом для Мики стал 11-й класс. В этот год сестра вышла замуж и переехала. Да, осталась мать, но она всегда была суха ко всему происходящему, так, наверное, на ней сказался уход отца. Она ничего не хотела, ни к чему не стремилась, а жила, чтобы жить. Да, порою она давала советы и поясняла, зачем так или иначе следовало бы поступить, но совершенно ни разу не настаивала и даже как-то безразлично относилась к поведению своих детей. Соответственно, оставшись одной с мамой, Мике было тяжело без поддержки сестры бороться с этим жестоким миром.
Но конец этого года также принес и положительные эмоции: высокие оценки по ЕГЭ и положительная характеристика учителя математики позволили Мике поступить в МИИТ. Да, там было не все просто, и во многом ей просто повезло, но факт оставался фактом.
Университетские годы для Мики остались серой полосой в её жизни. С одной стороны, учеба давалась ей легко, большой город возможностей, с другой — вечное притворство: в университете, в общежитии она нигде не могла скинуть маску и стать самой собой.
Только дома, возвращаясь на летние каникулы, она наконец-то с облегчением сбрасывала личину и могла дышать полной грудью. А в моменты, когда они встречались с сестрой, Мика могла полностью расслабиться и, плача на родном плече, рассказать, что у неё на душе.
Одна из таких встреч началась, когда сестра внезапно приехала навестить их с мамой и поймала Мику за мастурбацией своей попки, и в шутку спросила: «А чем это ты тут таким занимаешься?», получила честный ответ, что пытается по-настоящему
Собор Какой-то там Матери