одинаковые шайбы. Выложив будущие булочки на застеленный пергаментом противень, я отправил их в предварительно разогретую духовку.
Уже через двадцать минут кухню заполнил сладкий аромат горячей выпечки. Достав противень, я поставил его на кухонную поверхность, оставив булочки остывать, и включил чайник.
Через несколько минут на кухню зашла одетая в свой халат Аня.
— О, ты тоже уже проснулся? — Девушка бросила взгляд сначала на меня, а потом на выпечку. — Допивай, сделай еще мне чай и с подносом ко мне в спальню. Только чайную ложечку обязательно прихвати.
Сказав это, девушка открыла морозильник и, взяв формочку со льдом, отправилась с ней обратно в коридор. Я выполнил указания девушки и уже через минуту подошел к её открытой спальне.
Переступив порог, я на миг застыл в дверях — на Аниной кровати лежала полностью голая, крепко связанная несколькими веревками София: одна веревка связывала между собой её голени, еще одна — запястья, и две веревки скрепляли скованные руки с краями спинки кровати. Сама же хозяйка, склонившись над подругой, с хищной улыбкой медленно водила кубиком льда по её напряженным соскам, сама она при этом надела кожаную перчатку.
Увидев меня, Соня интенсивно завозилась и стала мычать сквозь кляп.
— Спокойно, девочка, не дергайся, — заговорила с подругой староста, медленно водя тающим льдом вокруг её правого соска.
Аня медленно подняла на меня взгляд, не прекращая круговых движений льдом по трепещущему телу студентки.
— Поставь поднос на комод и подойди сюда с чаем, — скомандовала она.
Я аккуратно поставил поднос на тумбу и, взяв чашку, подошел к девушкам. София, чьи запястья и лодыжки были крепко зафиксированы толстым темным шнуром, перевела на меня панический взгляд. На её щеках пылал яркий румянец, а губы крепко сжимали красный силиконовый шар кляпа, из-под которого на подбородок стекала тонкая струйка слюны.
— М-м-м, — девушка снова задергалась и замычала.
— Ань, а она разрешила её связать? — Умоляющий взгляд студентки вызвал у меня некоторые подозрения.
— Конечно. Как бы я смогла самостоятельно связать её, если бы она сопротивлялась.
С этими словами Аня свободной от льда рукой достала из чашки горячую ложку, вместе с этим она оторвала лед от тела подруги и поднесла её к металлу. Нажав кубиком льда на выпуклую сторону ложки, она подержала его несколько секунд и после этого, бросив кубик на Софиин живот, направила ложку к моему лбу.
— Она должна быть горячей, но не обжигать, — сказала она мне, когда металл уже коснулся моей кожи и по лбу разнеслось приятное тепло.
— Она не горячая, — сказал я девушке, и она на две секунды погрузила ложку в чай, после чего снова вытащила её и направила к Софииной груди.
Когда металл коснулся напряженного от холода соска, София на миг напряглась до предела, но потом расслабилась.
— Что, нравится? — Спросила у подруги староста, вдавливая ложку в её тело. — А ты боялась.
Охлодив металл о тело, Аня снова закинула его в чай и взяла с живота уже наполовину растаявший кубик.
— Помогай, Тём, я буду водить льдом, а ты ложкой. Только смотри, чтобы металл не был слишком горячим.
Наблюдая, как староста водит льдинкой вокруг левого соска Софии, я выждал четверть минуты и вытащил ложку из чая. Проверив температуру, аккуратно коснувшись металлом руки, я потянулся к Сониной груди.
Аня скользнула льдинкой вниз и стала размазывать её по плоскому животу, который уже был покрыт талой водой.
Осторожно прижав округлый бочок ложки к влажной от воды коже под её левой грудью, я услышал, как сквозь кляп вырвалось еще одно глухое, но уже не паническое, а скорее томное мычание.
зачет